Иммигранты и иммигрантские семьи в Бразилии

Иммигранты обычно селились вместе: в 40-е годы во многих деревнях существовали своеобразные концы: польский, итальянский, немецкий. Соседи в таких концах часто были связаны родством или свойством друг с другом. Добрыми отношениями с соседями очень дорожили, рассчитывая на помощь в трудные минуты. Так, среди иммигрантов существовали коллективные работы, направленные на оказание помощи малоимущим соотечественникам, в случае стихийных бедствий и т.п. Участие в этих работах сближало жителей деревни. Иногда на таких общих работах заключались брачные союзы.

Обычаи европейских иммигрантов в Бразилии

Большинство крестьян „концов” входило в одну религиозную общину, формально возглавляемую священником, а неформально — помещиком и богатейшими крестьянами—соотечественниками. Они регулировали брачные отношения „своих крестьян”, устраивали союзы между поселянами, старались закрепить молодежь в деревне.

Часть браков, как упоминалось ранее, иммигранты заключали с бразильцами. Процессы их этнического и культурного смешения вне сельскохозяйственных колоний протекали значительно быстрее. Однако следует учитывать, что подавляющее число таких браков в деревне оформлялись с белыми, а не с мулатами или неграми. Более того, иммигранты быстро усваивали и строго поддерживали существующие неписаные законы взаимоотношения белого и цветного населения.

Иммигранты и иммигрантские семьи в Бразилии

Тем не менее у поляков, отчасти и у немцев, существовал обычай брать в семью на воспитание негритенка или мулата, которых в дальнейшем использовали в качестве бесплатных слуг. Вырастая, воспитанники не только усваивали традиционную польскую культуру, но и считали себя поляками. В этом плане любопытен рассказ польского путешественника, заблудившегося в лесах юга Бразилии. Когда он вошел в один из домов, хозяева-негры, узнав, что он поляк, стали разговаривать с ним на чистом польском языке и угощали его типичными польскими блюдами. Оба супруга выросли в семьях польских иммигрантов, большая колония которых располагалась неподалеку.

Вообще обычай усыновления чужих детей был распространен среди всех сельских жителей юга страны и особенно среди иммигрантов. Детский труд широко использовался крестьянами в различных видах сельскохозяйственной деятельности. Поэтому даже такие в массе своей многодетные семьи, как, например, итальянские, имевшие по 10—12 и более детей, брали приемного ребенка. Престиж семьи, да и ее реальный доход во многом зависели от количества детей. Бесплодность жены считалась причиной безусловного расторжения брака. Приемные дети, вырастая, должны были выплатить приютившей их семье всю сумму денег, затраченную на их содержание. Некоторые не могли быстро расплатиться и продолжали долгое время бесплатно работать на своих приемных родителей.

Иногда происходило официальное усыновление ребенка (обычно это были дети умерших родственников). Подобная процедура в бразильском просторечии называлась cartar la sangne (букв, „изменить кровь”). Такие дети обладали всеми правами законных детей.

В целом в 40—60-е годы внутреннее устройство семьи, ее функции у польских иммигрантов, немцев, португальцев, испанцев, отчасти итальянцев, живущих в сельских районах юга страны, были одинаковыми. Мы рассмотрим лишь некоторые общие и наиболее характерные черты их семейного быта.

Семейная иерархия в 40-е годы

В 40-е годы в подавляющей массе крестьянских семей юга существовали строгая половозрастная иерархия, подчинение личных интересов общим, высокая степень интеграции и кооперации всех ее членов. Возглавлял такие семьи отец, который распоряжался всем семейным бюджетом: ни жена, ни дети, даже взрослые не имели личных карманных денег. Мужчины с сентября по май работали на полях латифундиста, сначала расчищая и подготавливая их к посеву (октябрь — январь), потом на сборе урожая (обычно апрель — май). Уход за собственным участком земли полностью ложился на плечи женщин и детей. Во время посева и сбора урожая все члены семьи работали с раннего утра до поздней ночи. Не было ни выходных, ни праздников, которые начинали справлять лишь после окончания сезонного цикла полевых работ. Кроме того, многие женщины и дети занимались различными промыслами, например шили и вышивали для продажи на рынок, делали глиняную посуду и т.д.

Хотя в основном воспитанием детей занимались матери, авторитет отца в семье был очень высок, его приказания безоговорочно выполнялись. Такие патриархальные семьи по своей структуре, как правило, были простыми: существовала традиция выделения вступивших в брак детей. Согласно обычаю, девушки уходили жить к мужу. Их дальнейшие отношения с родной семьей полностью зависели от него. Средний возраст вступления девушек в брак у поляков и немцев был несколько более поздним (18—20 лет), чем у бразильцев и итальянцев (16—18 лет), юноши женились в 19— 21 год. Разводы происходили редко. Поводом для них были добрачная потеря невинности девушкой, измена жены или ее бесплодие. Разведенные жены не могли рассчитывать на вторичный брак в своей деревне и под давлением семьи, считавшей себя опозоренной (особенно болезненно это переживалось в итальянских семьях), вынуждены были уезжать в другие места, обычно в города.

Ситуация в 60—70-е годы XX века

Вообще в 60—70-е годы XX в. резко усилилась миграция сельского населения, особенно молодежи, в промышленные центры и города. Так, среднегодовой прирост населения в городах в это время равнялся 6,1%, тогда как в сельской местности — 1,3%. Социологические исследования сельских областей юга Бразилии конца 60-х годов показали существенные изменения, происходившие внутри крестьянских семей, в том числе и иммигрантских. Выборочный опрос сельской молодежи выявил, что значительной перестройке подверглись ранее казавшиеся незыблемыми семейные ценности и нормы поведения. В иммигрантских семьях эти явления усугублялись, кроме того, массовым отходом молодежи от культурных традиций их родителей. Так, юноши и девушки не справляли национальных праздников, изменяли на бразильский лад свои имена и т.д. Часть молодежи не знала коренного языка своих родителей.

Даже в таких традиционалистских семьях, как итальянские, отход от обычаев привел к резким изменениям представлений о роли мужа и жены в семье. Многие итальянки стали считать себя равными мужьям и не хотели терпеть их деспотической власти, измен и пьянства.

Повышение оплаты труда сельскохозяйственным рабочим, в том числе и женщинам, введение определенных гарантий их занятости, выплата ссуды по болезни и т.д. привели к тому, что многие женщины, ранее работавшие на собственном участке, посчитали более выгодным для себя наниматься за определенную плату на сторону. Одни объясняли это стремлением улучшить материальное положение семьи — на две заработные платы легче прокормить семью, другие хотели добиться большей независимости от мужа и обеспечить себе старость.

Работа женщин по найму, заставлявшая их большую часть времени проводить вне дома, усложнила их взаимоотношения с мужьями и детьми. Как выяснилось в результате опросов, мужья в массе своей были недовольны тем, что женщины из-за нехватки времени перестали уделять должное внимание собственному хозяйству и детям, число которых в семье к этому времени резко сократилось. В конце 70-х годов средняя белая крестьянская семья имела уже двоих-троих детей, причем женщины сетовали, что вследствие их занятости дети иногда целыми днями остаются без присмотра. Среди подростков участились случаи воровства, пьянства. Ослабление авторитета отца в семье приводило к тому, что взрослые дети отказывались подчиняться воле родителей. Теперь многие из них имели собственные деньги, из которых только небольшую часть отдавали родителям как плату за ночлег и питание. Браки стали заключаться без согласия родных. Участились случаи разводов, инициаторами которых становились не только мужчины, но и женщины. Однако кризис семьи в сельских районах не был так резко выражен, как в городе, что объясняется прежде всего более традиционной ориентацией сельских супругов, наличием хозяйства, требующего объединенных усилий всех членов семьи, а также неформальным, но все же еще достаточно жестким контролем со стороны сельского мира — соседей, родственников. Традиционные нормы обычного права играют достаточно большую роль в жизни бразильских крестьян и сейчас. Переезд сельских жителей в город приводил к разрушению многих устойчивых связей, прежде всего семейно-родственных, что, по мнению бразильских ученых, отчасти являлось причиной частых правонарушений, происходивших в среде бывших крестьян.

Перемещение деревенских жителей в города

Основными причинами перемещения деревенских жителей в города было проникновение капиталистических отношений в сельское хозяйство страны, что влекло за собой обезземеливание массы сельского населения и усиление его эксплуатации. В 70-е годы ситуация в сельском хозяйстве существенно осложнилась вследствие массового перехода латифундистов от возделывания кофе, требующего множества рабочих рук, к экстенсивному скотоводству. Это привело к значительному скоплению не занятого в производстве сельского населения в аграрных районах как северо-востока,так и юга Бразилии, что, в свою очередь, обусловило быстрое возрастание миграции сельских жителей в города. По переписи 1970 г., 30,3 млн человек, т.е. 1/3 населения страны, квалифицировались как мигранты. К этой категории относили лиц, проживающих не в месте своего рождения и не имеющих постоянного твердого заработка.

Около 45% населения в начале 80-х годов проживало в крупных городах, имевших свыше 10 тыс. человек. При этом основную массу избыточного населения поглощали девять агломераций: города Сан-Пауло, Рио-де-Жа- нейро, Белу-Оризонти, Куритаба, Порту-Алегри, Белеи, Форталеза, Ресифи и Байя. В них концентрировалось 60% лиц, занятых в промышленности Бразилии. Городское население страны в основном пополнялось за счет внутренних миграций. В своем большинстве мигранты — это негры и мулаты.

В современных городах процесс унификации культурных различий и выработка единой стандартной городской культуры протекал исключительно интенсивно. Это относилось ко многим сферам жизни горожан, в том числе и семейно-бытовой. Следует учитывать, что в 70—80-е годы особенности организации и тип семьи у различных групп городского населения уже зависели не столько от расового происхождения, сколько от социального положения.

Господствующей формой семьи в городах стала малая моногамная семья, состоящая из мужа, жены и их неженатых детей. Наиболее типичную форму ее организации мы рассмотрим.

Что изменилось в 80-е годы

В 80-е годы, несмотря на довольно значительные изменения, произошедшие за последние десятилетия в положении женщин, ролевые функции супругов в семье во многом остались прежними. Так, в среднезажиточных городских семьях большинство женщин не работало и занималось исключительно домашним хозяйством и воспитанием детей. Согласно традициям, каждая женщина, желающая пользоваться уважением в обществе, должна была быть сначала непорочной невестой, потом хорошей хозяйкой, примерной женой и матерью нескольких детей. В принципе подобные стереотипные представления сохраняются и в наши дни. Правда, если в 50-е годы многодетные матери пользовались особым уважением, то сейчас большинство молодых женщин не хотят иметь больше двух-трех детей. Однако отмечаются расхождения в детности среди разных по образовательному уровню женщин. Чем этот уровень выше, тем, как правило, меньше детей в семье. В целом, однако, применение контрацептивов ведет к постоянному общему снижению уровня рождаемости среди горожанок. Несмотря на процессы эмансипации женщин, которым многие мужчины оказывали и оказывают существенное сопротивление, контроль со стороны мужа и отца за поведением жены и незамужних дочерей остается жестким. Даже сейчас незамужние девушки из зажиточных семей одни не посещают те места, пребывание в которых может повредить их репутации, — рестораны, бары, ей запрещается разговаривать с незнакомыми мужчинами и т.п. Вообще правила поведения незамужней девушки на людях остаются строгими.

Достаточно пунктуально соблюдается также внутрисемейный этикет. Например, все члены зажиточной семьи обращаются друг к другу только на „Вы”. Распоряжения матери и отца выполняются детьми, в первую очередь дочерьми, беспрекословно. К дочерям семейная этика особенно строга. И это не случайно: плохая репутация девушки чернит всю семью и затрудняет замужество ее младших сестер. Обвинение жены в потере невинности до брака по статье 218 п. IV Гражданского кодекса Бразилии считается существенным основанием для немедленного расторжения брака, причем при подобных обстоятельствах женщины не могут рассчитывать на повторный брак с человеком из хорошего общества, более того, двери „порядочных” домов будут закрыты для них. Измена жены также осуждается обществом. Для мужчин же традиционно существует иная мораль: супружеская неверность мужа не считается достаточно веским основанием для развода; сексуальная свобода мужчин обосновывается многими неписанными законами; комплекс мачизма и сейчас очень силен среди бразильцев.

Свадьба — центральное событие в жизни девушки. Общественное положение жениха, родословная его семьи обычно тщательно проверяются. Предпочтение отдается браку с человеком из той же социальной среды и, конечно, белым. Так, в 70-годы 97,74% союзов среди белых заключалось с белыми. Брак белой девушки с зажиточным, даже богатым мулатом или негром считается мезальянсом.

И сейчас особенно строгая эндогамия существует среди богатых аристократических кланов, где в наши дни сохраняются кросс-кузенные браки. Вследствие указанной брачной практики, по свидетельству бразильского ученого Ж. Фрейры, уже в 50-е годы некоторые прославленные бразильские роды находились на грани вырождения. В этих семьях процедуры сватовства, помолвки, которая длится иногда несколько лет, и, наконец, сама свадьба остаются особенно сложными.

Но было бы, пожалуй, неверным абсолютизировать традиционалистские тенденции в развитии современной бразильской семьи. За последние десять лет в ее жизнь вошло много нового. К этим инновациям оказалась предрасположенной прежде всего учащаяся демократически настроенная молодежь.

Кризис ценностей в бразильском обществе

В конце 70-х годов в бразильском обществе наметился кризис целого ряда ценностей и представлений, в первую очередь касающихся образа идеальной женщины — матери и хозяйки, созданных католической традицией. Отчасти подобный переворот в массовом сознании был связан с интенсивным вовлечением женщин в сферу общественного производства. Если до начала 80-х годов большинство работавших женщин относилось к низшим классам бразильского общества, то в 80-е годы на работу стали устраиваться женщины из средних и зажиточных слоев. Многие из них имели высшее образование и работали не столько для заработка, сколько для того, чтобы полнее реализовать свои творческие возможности, добиться реального равноправия с мужчинами не только в производственной сфере, но и в каждодневном семейном быту. Разумеется, желание женщин жить по-новому или их традиционная ориентация зависят прежде всего от возраста, образования и т.д.

Значительно увеличилась категория незамужних, самостоятельно живущих женщин. Более того, теперь в обществе они перестают считаться ущербными. Ко многим из них, особенно занимающимся творческой деятельностью, с уважением относятся не только женщины, но и мужчины.

С желанием окончить образование, сделать карьеру связано увеличение среднего возраста вступления в брак не только среди мужчин (26—28 лет), но и у части женщин (20—22 лет). Кроме того, на возраст вступления в брак у мужчины влияет не только необходимость содержать семью, но и желание большинства молодоженов жить отдельно от родителей, хотя теплыми родственными отношениями с ними по-прежнему очень дорожат. Однако свое стремление жить отдельно многие молодые обусловливают тем, что хотят избежать ссор со старшим поколением из-за вопросов распределения бюджета, воспитания детей и т.д. К тому же вовлечение мужчин в сферу домашнего хозяйства часто вызывает сопротивление со стороны их родственников старшего поколения.

Расширение социальных функций женщин в Бразилии

Расширение социальных функций женщин, которое неизбежно сказывается и на изменении их роли в семье, нередко влечет негативное отношение традиционно настроенных мужчин. Особенно острые конфликты наблюдаются в тех семьях, где один из супругов — выходец из сельской местности, а другой — горожанин. В таких семьях сталкиваются семейно-бытовые стереотипы, которые супруги приносят из родительского дома. В сельской местности представления о семье, как правило, более авторитарные, чем в городе. По даже в семьях коренных горожан, достаточно демократичных по своему характеру, сейчас участились конфликты, связанные с распределением ролей и обязанностей мужа и жены. Иногда подобные столкновения заканчиваются разводом.

По современному бразильскому законодательству брак признается действительным только в том случае, если супруги совместно прожили не менее 10 месяцев. Если после этого срока брак распадается, то мужчина обязан выплачивать жене оговоренную в брачном контракте сумму пожизненно или до тех пор, пока она снова не вступит в брак. Дети обеспечиваются алиментами до их совершеннолетия.

Действительным признается лишь гражданский брак, зарегистрированный в государственных органах и оформленный с соблюдением существующих требований. Низший брачный возраст для мужчин 18 лет, для женщин — 16. Закон до 1977 г. не предусматривал развода. „Супружеский союз мог прекращаться с возможностью его восстановления в любое время, своеобразным способом — сепарацией, судебной или по взаимному согласию. Сепарация (separasa) в семейном праве зарубежных стран — это решение суда о раздельном проживании и разделе имущества супругов без расторжения брака”.

Закон разрешает вступающим в брак устанавливать преимущественные соглашения. Такое соглашение начинает действовать с момента заключения брака и не может быть изменено.

Не могут заключить брак:

  1. лица, находящиеся под родительской опекой или попечительством, если они не добьются согласия отца, опекуна или заменяющего это согласие суда;
  2. вдова или вдовец, у которых имеется ребенок от умершего супруга, пока не произведена опись имущества супругов и не будет разделено имущество между наследниками;
  3. „вдова или женщина, брак которой расстроен вследствие того, что является кратковременным, или был аннулирован по истечении 10 месяцев после прекращения супружеского союза, если только у нее по окончании этого срока не родится ребенок”.

В статье, касающейся происхождения детей, рожденных вне брака, говорится об установлении юридической связи между внебрачными детьми и их родителями при заключении брака между последними. Подобные дети в своих правах полностью приравниваются к законным. Если родители не вступают в брак, внебрачный ребенок может быть признан отцом или добровольно, или в судебном порядке. Не признаются дети, рожденные в результате кровосмешения или супружеской измены.

Несмотря на увеличение числа разводов, наметившееся в последнее время, большинство бразильцев с уважением относится к семье и ее ценностям. Воспитанию детей, их обеспечению придается большое значение. Женщины, живущие с мужчинами вне брака и имеющие незаконнорожденных детей, вызывают неодобрение со стороны зажиточной части белого общества. Поэтому материальное положение одиноких матерей нередко бывает достаточно сложным. Женщины в Бразилии до сих пор подчас получают более низкую заработную плату по сравнению со своими коллегами-мужчинами, так как их деньги считаются не основой семейного бюджета, а лишь приработком к нему. Администрация большинства бразильских предприятий не гарантирует женщинам сохранение рабочего места на время их отпуска по беременности и уходу за младенцем. Когда одинокие матери начинают отстаивать свои права, им говорят, что они вряд ли могут рассчитывать на какое-либо повышение по службе, живя с мужчинами, как негритянки, у которых никогда не бывает нормальной семьи. Однако существует ли в действительности единый тип негритянской семьи? Постараемся ответить на этот вопрос.

Социальное положение человека и расовое происхождение

Как упоминалось ранее, социальное положение человека, его образовательный уровень в начале 80-х годов иногда в большей степени, чем расовое происхождение, определяли его приверженность к обычаям той или иной группы, особенностям организации ее семейного быта и т.д. В этом плане показательна группа зажиточного негритянского населения, относящегося к мелкобуржуазным городским слоям. Такие негры обычно являются мелкими предпринимателями, торговцами, содержателями гостиниц и ресторанов. Этот элитарный слой негритянского населения исторически формировался из оброчных негров, вольноотпущенников, в той или иной степени поддерживавших постоянные отношения с белыми. Оказывая услуги зажиточным белым горожанам, негры добивались расположения последних. Эти негры и по своему социальному положению, и по культурному уровню резко отличались и отличаются от основной массы населения африканского происхождения. У них существует крепкая стабильная семья. Как подчеркивают многие бразильские исследователи, именно высокая степень сплоченности всех ее членов позволяет этой группе негров не только сохранять лидирующее положение среди остальных африканцев, но и выводить детей в люди, т.е. давать им возможность получить специальное, среднее, а иногда и высшее образование. Зажиточные негры тратят немало средств на воспитание детей, их „приличное содержание”. Число детей в таких семьях часто меньше, чем в обычной негритянской семье, и, как правило, не превышает двух-трех человек. За дочерьми осуществляется бдительный надзор; в среде богатых негров такие моральные нормы, как обязательное сохранение добрачного целомудрия, нерасторжимость брака, подчинение жены и детей воле мужа и отца, соблюдаются сейчас строже, чем у белых.

Однако и в 70-е годы зажиточные негры составляли не более 1—2% среди темнокожего населения города. Так, проводившееся в 70-е годы в штате Сан-Пауло выборочное социологическое исследование показало, что из 1000 практиковавших врачей только 5 были неграми, из 1000 служащих в государственных учреждениях — 30 негров и мулатов (вместе). В то же время из 1000 носильщиков — 997 негров и из 1000 человек, работавших по найму в качестве прислуги, негры составляли 999 человек. В министерстве иностранных дел, в авиации и во флоте вообще не было ни одного негра.

Деление бразильских городов на кварталы

Показательно, что и в конце 70-х годов многие бразильские города делились на кварталы, жители которых отличались друг от друга как своим социально-экономическим положением, так и расовым происхождением. В районах фавел — городских трущоб — негры и мулаты составляли не менее 80% жителей. Многие из них сравнительно недавно приехали из сельской местности и, не имея родственной поддержки, не обладая специальными навыками, вынуждены были заниматься тяжелым физическим трудом. Но в южных городах даже в этом виде труда их потеснили иностранцы. Нередко группа итальянцев или других эмигрантов покупала право на монопольное занятие какой-либо деятельностью, например продажу газет. Сами они обычно не работали, а за гроши нанимали негров, которые к тому же должны были помогать своему нанимателю но хозяйству. Нередко такие отношения скреплялись фактическими браками хозяина с дочерью или сестрой своего работника. При разрыве союза (а они обычно были кратковременными) дети оставались с матерью, а отец снимал с себя всякую ответственность за их дальнейшую судьбу. Рост подобных неполных семей происходил в Бразилии повсеместно. Недаром одинокая негритянка с двумя-тремя детьми сейчас является печальным символом городских трущоб Бразилии.

Действительно, матрифокальные семьи получили широкое распространение среди бедного негритянского населения фавел. В 20-е годы некоторые ученые даже считали, что подобные семьи — исконный тип африканской семьи. Однако комплексные исследования 70-х годов, в первую очередь работы крупнейшего бразильского этнографа и социолога Ф. Фернандеса, показали социальные причины, породившие и постоянно воспроизводящие этот тип семьи.

Приезжающие в города негры в массе своей молодые люди. Отсутствие в городах родственников и знакомых, к контролю которых они привыкли у себя в деревне, часто толкают их на совершение поступков, немыслимых дома. Кроме того, невозможность найти постоянный заработок превращает многих из них в люмпенов — бродяг, профессиональных преступников, проституток и т.д. Постоянные столкновения со старожилами фавел, которые враждебно относятся к новичкам, видя в них конкурентов на рынке труда, естественно, усугубляет положение мигрантов. Некоторые из приезжающих сразу же попадают под влияние неформальных, часто антисоциальных групп, лидеры которых пользуются неограниченной властью не только над молодежью своей группы, но и над старшим населением фавелы. Драки, вспыхнувшие между такими группами, обычно заканчиваются для их участников тяжелыми увечьями или смертью. В бразильских газетах и журналах нередко можно встретить сообщения о постоянном росте социальных аномалий, наблюдаемых прежде всего среди групп негритянской молодежи (алкоголизм, наркомания, проституция и т.д.). Невозможность вырваться из тяжелого материального положения, чувства одиночества и неустроенности, которые испытывают в городах чернокожие мигранты, приводят к распространению в их среде таких пессимистических взглядов на жизнь, как, например, „негры рождаются, чтобы мучиться”, „у негров нет будущего”. Многие начинают жить лишь сиюминутными радостями, пытаясь любыми средствами избавить себя от всякой ответственности, которая могла бы усложнить их жизнь. Поэтому считается вполне естественным, что мужчина несколько лет живет с женщиной, но как только рождение ребенка затрудняет их совместный быт, он бросает и жену, и ребенка, нисколько не заботясь об их дальнейшей судьбе. Причем и родители такой женщины, и ее соседи и друзья, да и она сама довольно спокойно относятся к этим историям, говоря, „что ничего нельзя сделать, такова судьба”. К судебным органам в подобных случаях родственники женщины обращаются редко и только в тех случаях, когда предполагаемый отец ребенка или его семья богаты и с них можно получить какую-то денежную компенсацию. Но чаще всего молодая мать просто объявляет, что отец ребенка не может содержать семью, и этого бывает достаточно. Родившегося ребенка обычно берет на воспитание бабушка (в 90% случаев родственница по материнской линии) или старшая сестра пострадавшей. Но нередко молодые матери отдают своих детей в приют или просто оставляют на улице, в метро, в магазинах и т.д. Значительное число брошенных детей — показатель внутренней дезорганизации негритянской семьи.

Дети и беспризорники

Даже если ребенок остается с матерью, она в силу тяжелого материального положения не может обеспечить его нормальным уходом. Младенцы обычно за минимальное вознаграждение остаются на попечении старых родственниц или соседок, когда мать уходит на работу. Многие матери работают даже в воскресные дни. Невозможность прокормить семью вынуждает женщин заниматься проституцией. Случается, что женщина приводит клиентов к себе домой, где лишь занавеска отделяет их от детей. Как считает Ф. Фернандес, именно тяжелые условия жизни, а не какое-то сверхраннее развитие сексуальных потребностей приводят темнокожих детей к ненормальной половой жизни. Так, в фавелах известны случаи, когда девочки семи-восьми лет постоянно занимаются проституцией, чтобы заработать себе деньги на сладости или игрушки. Изнасилование девочек старшими братьями, соседями, сожителями матерей — также частое явление в этих районах города.

Небольшие стайки беспризорных детей целыми днями шныряют по фавелам в поисках пищи и развлечений. Нередко старшие дети, желающие избавиться от маленьких братишек и сестренок, за сладости оставляют их на попечение девочек 5—6 лет, которые играют с маленькими, как с куклами. Многие подростки жестоко обращаются с младшими детьми, заставляют их заниматься непосильным трудом, воровать и т.д. В бразильских газетах нередко печатаются сообщения о жестоком избиении малышей старшими братьями. Поэтому детская смертность среди негритянского населения, живущего в городских фавелах, очень высока.

Часто дети страдают от временных сожителей своей матери. Большинство негритянок на протяжении жизни имеет несколько более-менее постоянных любовников, от которых, как правило, рожают детей. По представлениям простых негров супружеская пара, у которой нет детей, не считается семьей. Бездетность — величайий позор и для мужчины, и для женщины. В бедных негритянских семьях среднее число детей пять-шесть человек, причем нередко по отцу они относятся к разным расовым группам.

Рождение светлого ребенка с неярко выраженными негроидными признаками (пусть даже незаконнорожденного) поднимает престиж негритянки в глазах ее близких и соседей. Они говорят, что „такой ребенок поможет своей матери стать белой” и т.д. Иногда негритянки, имеющие несколько своих детей, усыновляют белого ребенка, причем уделяют ему больше времени и ухаживают за ним лучше, чем за собственными детьми. Между детьми в таких семьях часто идет жестокая борьба за лидерство, и обычно более светлые закабаляют своих темных братьев и сестер. Таким образом, в семье, как в фокусе, отражаются некоторые стороны взаимоотношений между белыми и неграми, характерные для бразильского общества в целом.

Расовые предрассудки в бразильском обществе

Резче всего расовые предрассудки, однако, проявляются в быту, в сфере интимных отношений между белыми и неграми. В этом плане интересны исследования, проводившиеся в середине нашего столетия бразильскими этнографами Ф. Кардозу и О. Ианни среди белых студентов Флорианополисского университета. О. Ианни обследовал студентов, по доходам относившихся к бедным, средним и зажиточным слоям общества, считая, что их ответы позволят составить представление об общих расовых критериях социальных слоев, из которых они вышли. Белым студентам, разделенным на три группы, было предложено выбрать негра или мулата как потенциального мужа (жену) или партнера (партнершу) в танцах.

Наименьшее желание вступить в брак с неграми и мулатами проявила группа студентов, относившихся к средним социальным слоям, в которые, как правило, и переходили отдельные разбогатевшие негры и мулаты. Белые, которых обгоняют разбогатевшие мулаты, нередко проявляют по отношению к ним неприкрытую расовую неприязнь. Они отказываются жить рядом с мулатами, не посещают ресторанов и спортивных клубов, куда ходят мулаты, и Т.Н. В то же время, говоря о взаимоотношениях белых и мулатов, нельзя рассматривать проблему только с одной стороны. Хотя белые теоретически не хотят иметь дело с мулатами, на практике именно с ними, а не с неграми они находятся в более тесных контактах, ибо среди мулатов встречается больший процент зажиточных людей. Вместе с мулатами белые вынуждены работать в государственных учреждениях, на предприятиях и фабриках, находиться в одних профессиональных организациях, жить в одних домах. На работе белые часто должны поддерживать хорошие отношения с мулатами. Но как только последние стремятся превратить формальные отношения (например, служебные связи) в более близкие, они наталкиваются на стойкое сопротивление со стороны белых. И все же в интимной сфере белые оказывают большее предпочтение мулатам, чем неграм. Многие из них объясняют это тем, что мулаты на половину белые и, следовательно, ближе, чем негры, стоят к европейцам. Их семья, традиции и обычаи мало чем отличаются от традиций белых. Поэтому браки с мулатами в среде белых будут считаться не таким мезальянсом, как с неграми. Положение родившихся детей также будет более легким. Следовательно, в сфере интимных отношений белые отдают предпочтение мулатам, занимающим по сравнению с неграми более высокую ступень в расовой иерархии бразильского общества.

Даже в северо-восточном районе, традиционно славящемся своей расовой демократичностью, заключение браков между людьми разной расовой принадлежности остается сложным делом. Если в зажиточных белых кругах довольно спокойно смотрят на неузаконенные союзы между белыми и неграми, то официальные браки между ними встречают резкое общественное осуждение. И все-таки такие браки заключаются. Во-первых, это происходит тогда, когда оба вступающих в брак партнера принадлежат к одним и тем же социальным группам. Так, исследования выявили, что в каждой из 24 смешанных в расовом отношении пар, где один из партнеров был белый, а другой мулат, оба относились к одному социальному слою. Во-вторых, зажиточные негры и мулаты женятся на белых женщинах, занимающих по сравнению с ними более низкое социальное положение (наиболее частый вариант).

Детей, родившихся в богатых семьях от подобных браков, причисляют или к белым (если они имеют европейский облик), или к мулатам. Со временем их происхождение „забывается”. Таким образом, в отличие от США, где зажиточные мулаты уже только в силу своего происхождения не могут проникнуть в высшие социальные слои, в Бразилии они встречаются в самых высоких сферах. Так, в один из закрытых клубов в Байе, посетителями которого являются крупные латифундисты, банкиры, ведущие государственные деятели, недавно было принято несколько светлых мулатов.

Аналогичные процессы, но с гораздо меньшей интенсивностью происходят в городах юга страны. Здесь негры и мулаты в обыденном представлении составляют единую группу. Изменить социальный статус на юге и для светлых мулатов остается сложным делом. По сравнению с северо-востоком расовая регламентация в этих областях проявляется в гораздо более жесткой форме. Это можно объяснить несколькими причинами. С конца 50-х годов XX в. резко возросло число негров и мулатов, переезжавших из северо-восточных районов в аграрные области и города юга Бразилии. Сильная конкуренция при трудоустройстве обостряла взаимоотношения между различными расовыми группами, в первую очередь между неграми и белыми. Резче всего это опять-таки проявлялось в сфере интимных отношений. Показательно, что при опросе 2076 белых зажиточных студентов университета Богардус г.Сан-Пауло на вопрос, как они относятся к интимным отношениям и к браку с негритянками и мулатками, 104 студента ответили, что они не хотят вообще иметь каких-либо контактов с негритянками и мулатками; 96 студентов сказали, что возможны интимные отношения с негритянками и мулатками, но брак с негритянками недопустим, а брак со светлыми мулатками хотя и возможен, но крайне нежелателен; 87 студентов также допускали возможность интимных отношений с негритянками и мулатками, но выступали резко против браков как с негритянками, так и с мулатками. Остальные вообще отказались отвечать на вопросы (исследование проводилось в 60-е годы). В середине XX в. на юге лишь 5,85% браков (из 100) заключалось между неграми и белыми.

Вступление в брак с человеком иной расовой принадлежности для негра, даже зажиточного, и сейчас остается сложным. Исследование 1972 г., проводившееся среди средних слоев белой группы (опрашиваемые жили в разных штатах страны), показало, что 74% женщин были против брака брата с негритянкой, 70% этих же женщин — против брака их братьев с мулаткой; 76% опрошенных мужчин высказались против брака сестры с негром, 72% мужчин — против брака с мулатом; 89,87% лиц обоего пола, дававших интервью, вообще категорически отрицали союз с неграми и мулатами. Они мотивировали это, в частности, тем, что негры и мулаты плохо приспособлены к семейной жизни: чаще, чем белые, изменяют мужу (жене), мало занимаются воспитанием детей и т.д. Подобные представления были и в 80-е годы широко распространены среди белых бразильцев. Поэтому даже зажиточному негру или мулату с большим трудом, а иногда и вообще не удавалось добиться от родителей белой невесты согласия на брак. В таком случае девушка уходила из дома и позже ставила родителей перед фактом свершившегося брака. Со временем родители прощали дочь, но враждебное отношение к ее черному мужу при этом не прекращалось. Известный бразильский писатель Ж. Амаду очень образно описал подобную ситуацию в романе „Дона Флер и ее два мужа”. В нем автор высмеивает мать героини романа, непомерно гордившуюся белым цветом кожи. Эта женщина, решившая любыми путями добыть своим дочерям белых женихов (хотя сама она была замужем за мулатом), посчитала себя тяжко оскорбленной, когда одна из ее дочерей без ее согласия вышла замуж за негра. В конце концов, помирившись с дочерью и живя за счет ее семьи, она тем не менее продолжала третировать своего черного зятя, упрекая его, в частности, в том, что из-за него ее дочь и внуки никогда не смогут войти в общество „порядочных белых людей”.

Иногда после заключения такого брака белые родственники вообще отказываются принимать у себя не только зятя или невестку, но и своих собственных детей и внуков. Ф. Фернандес, которому не раз приходилось беседовать с белыми женщинами, вышедшими замуж за негра или мулата, отмечал, что именно неприятие их брака прежней средой порождает в них комплекс неполноценности, а некоторые белые женщины даже начинают стыдиться своего мужа и его родственников: отказываются появляться с мужем в театре, кино и даже на улице. На этой почве чаще всего и зреют конфликтные ситуации, приводящие к распаду брака. Однако многие белые женщины, вышедшие замуж за негра или мулата, считают, что их семейная жизнь ничем не отличается от жизни их родителей. Некоторые женщины отмечают особое внимание, которое уделяют их мужья воспитанию детей, устройству дома и соблюдению этикета, принятого в „хороших белых семьях”. Кроме того, многие утверждают, что мужья окружают их заботой и уделяют им больше внимания, чем мужья в белых семьях. Именно непризнание белой средой расово-смешанных браков в первую очередь (а не различия в быту и культуре у супругов) препятствует нормальному развитию таких семей.

О росте числа подобных семей косвенно свидетельствует быстрое численное увеличение своеобразной группы бразильского населения — „пардо” (букв, „бурый”), ставшей в 70-е годы одной из крупнейшей групп. В конце 70-х годов они составляли уже около 20% всех жителей страны. Расовый состав этой группы отличается чрезвычайной сложностью: в нее зачисляют людей смешанного происхождения, предками которой могли быть белые, индейцы, азиаты, негры, причем последний компонент в ней явно доминирует. Тем не менее пардо, согласно бытовой классификации, занимают более престижное положение, чем негры, что и привлекает в нее последних. Пардо — это прежде всего группа городского населения. Многие живут в беднейших кварталах, снимают за минимальную сумму комнаты в дешевых домах, сдаваемых в наем. Подобные дома представляют собой длинные бараки с дверями, выходящими в общий коридор, с кухней, рассчитанной на 15—20 семей. Здесь живут бок о бок люди разной расовой, этнической и культурной принадлежности: итальянцы, поляки, турки, арабы, белые, негры и т.д. Их разговорный язык представляет собой странную смесь португальского и родного языка. То же можно сказать и об их бытовой культуре, в которой своеобразно переплетаются традиции различных народов. Процессы расового и культурного смешения здесь протекают с исключительной интенсивностью. Заключив, например, брак с сирийцем или арабом, пардо перенимают не только их бытовые традиции, но и систему семейно-родственных отношений, а иногда язык и религию.

В отличие от сирийцев, ливанцев, арабов и других иммигрантов, приехавших в Бразилию из стран Азии в 40—50-е годы XX в. и довольно быстро там адаптировавшихся, японцы и в 80-е годы составляют наиболее замкнутую в этническом и культурном отношении группу населения. Основными центрами их проживания остаются сельские районы штатов Парана, Мату-Гросу, Пара, в которых концентрируются 96% японцев, живущих в Бразилии. Однако с середины 60-х годов вновь прибывшие в Бразилию японцы уже предпочитали селиться в городах. При этом нередко связи старых групп японских иммигрантов с новыми были сравнительно слабыми. Члены последних в гораздо большей степени, например, были втянуты в общенациональную жизнь страны. Но и среди них доля межэтнических браков оставалась низкой и не превышала 1%.

Однако этническая и культурная замкнутость, жесткое соблюдение семейно-бытовых традиций своей группы — частные тенденции в общем ходе этнического развития Бразилии, для которого в первую очередь характерны процессы консолидации и в определенной степени унификации различных расовых, этнических и культурных элементов. Быстрый рост расово-смешанных семей — важнейший показатель этого процесса.

В настоящее время в Бразилии сложилась определенная модель семьи, принятая с теми или иными вариантами и представленная во всех основных группах населения страны. Прежде всего это нуклеарная семья европейского типа, состоящая из мужа, жены и их неженатых детей. Такие параметры данного тина семьи, как детность, распределение супружеских ролей и т.п., зависят прежде всего от социального положения семейной пары, места их жительства (город, деревня, район страны) и т.д. При этом социальное положение человека, его общеобразовательный уровень сейчас в большей степени влияют на особенности организации семьи, ее традиции, чем, например, принадлежность супругов к той или иной этнорасовой группе.

В семье, как в фокусе, отражаются многие особенности взаимоотношений белых и негров, коренных бразильцев и иммигрантов, характерные для бразильского общества в целом. В данной статье сделана попытка показать лишь основные тенденции развития бразильской семьи. Всесторонний анализ этих процессов — дело будущих исследований.