Индейцы Бразилии


Индейцы составляют ничтожную долю населения Бразилии, менее 0,2%. В переписях страны они отдельно не учитываются, поэтому численность их неизвестна. В одном из наиболее авторитетных изданий о современном положении индейцев Южной Америки численность коренных жителей Бразилии определяется минимально 70 тыс., а максимально — 94 тыс. человек. Однако наиболее часто встречающаяся в литературе начала 80-х годов цифра 140—185 тыс., включает тех индейцев, которые сохраняют этническое самосознание и племенную организацию или хотя бы ее отдельные пережитки.

Коренное население Бразилии

Коренное население Бразилии подразделяется на множество (не менее 140, а возможно, свыше 210) племен, которые говорят на аравакских, карибских, тупи, же, нано, тукано и других языках и группах языков. Несмотря на малую общую численность, индейцы расселены мелкими группами на значительных по площади территориях, которые, за редкими исключениями, занимали и занимают не одни, а чересполосно с неиндейским населением. Подавляющая часть коренного населения страны (74% — по одной из оценок) живет в Амазонии.

Индейцы Бразилии

Неоднозначно складывалась судьба индейцев Бразилии. Часть племен, живших в бассейне Амазонки, была уничтожена еще во времена колонизации страны, другая — в результате постоянного смешения с завоевателями — утеряла свою культурную самобытность. Однако определенное число индейских племен, прежде всего тех, кто живет в труднодоступных районах Амазонии и юга Бразилии, до сих пор сохраняет свою автохтонную культуру.

Сведения о семье индейцев Бразилии достаточно бедны и фрагментарны. В данной статье мы попытаемся дать общее представление о наиболее распространенных тинах семьи у коренных жителей страны.

Основная масса индейцев Амазонии живет племенами. Как правило, племя имеет свою территорию, язык, племенное самосознание и самоназвание. Часть этих племен делится на отцовские роды. Соплеменники живут в нескольких деревнях или больших отдельно стоящих домах — „талоках”. Население каждой деревни, или талоки, образует самостоятельную общину со своими охотничьими и рыболовными угодьями. В брак эти индейцы стремятся вступать не с чужими людьми, а с членами своего племени, причем часто и с родственниками. Довольно распространен обычай заключения браков между детьми брата и сестры. Для этого нередко требуется согласие не только юноши, но и девушки.

Социальная организация и брачные нормы индейцев Бразилии

С XVI но XX в. произошли существенные перемены в социальной организации и брачных нормах индейцев Бразилии. С европейской колонизацией связаны определенные социальные изменения, вызванные, например, нарушением естественного баланса полов. Так, у патрилинейных и в прошлом практиковавших полигамию сурун-муджетире, живущих на юго-востоке штата Пара, к середине 70-х годов XX в., когда в племени осталось всего 14 мужчин и 7 женщин, возник институт полиандрии — „амутехеа”, согласно которому у каждой женщины, кроме мужа, есть еще амутехеа — мужчина, не связанный с нею экономическими обязательствами. Муж обычно делает вид, что он не знает, кто является амутехеа его жены. По так как он знает амутехеа всех других замужних женщин, то, конечно, не может не знать амутехеа своей собственной жены.

У индейцев гавиоэс (штат Пара) р.Токантинс для ослабления отрицательных последствий нехватки женщин для естественного воспроизводства члены индейской группы насильственно перераспределяли жен в ущерб самым старым и самым молодым мужчинам. У кайяпо-горотире р. Фреско (юг штата Пара) существовавший издавна обычай обмена женами между женатыми мужчинами стал практиковаться расширительно, а именно в эту форму связей включили и холостых мужчин — тех, кто не мог вступить в брак из-за нехватки женщин в племени.

Значительные изменения в семейной структуре индейских групп были связаны и с быстрым широкомасштабным освоением бразильцами труднодоступных территорий, где обитают крупные индейские этнические общности. Это прежде всего районы северного ареала, которые в 60—70-е годы XX в. стали местом поиска и разработки полезных ископаемых, в частности урановых руд. Во второй половине 70-х годов здесь велись интенсивные геологоразведочные работы. В результате быстрого капиталистического освоения многих ранее необжитых районов страны у ряда индейских племен происходило быстрое разложение коллективного хозяйства, ослаблялась родовая организация. Укрепление больших семей и возникновение унилинейных групп, ведущих счет происхождения от известного мужского предка, приводили к постепенной смене рода патронимиями. В настоящее время у многих индейцев, живущих в северо-западной части бассейна Амазонки, идет процесс распада большесемейных общин и выделение самостоятельных малых семей. У индейцев кайюа Параны и целого ряда других племен Бразилии замена большесемейных общин малыми семьями как экономическими ячейками завершилась еще в первой половине XX в.

Аналогичные процессы происходили у племен ареала Журуа—Пурус. В эпоху каучукового бума остатки племен этого ареала распались на множество мелких общин и семейных „хуторов”, и теперь нередко семьи из разных племен живут по соседству друг с другом, в удалении от общин своего племени.

Сородичи, живучие в чужих родах, т.е. прежде всего замужние женщины, продолжают ощущать солидарность со своим родом. Заболевших женщин родственники иногда увозят обратно в родной дом. Вдова также может вернуться в свой дом. В настоящее время в связи с ослаблением рода у части индейских племен происходят нарушения обычая племенной эндогамии. ТАК, индейцы карагиа в нарушение существующей у них традиции матрилокальности вступают в патрилокальные браки с женщинами из общины своих соседей таниране. Случается, что в чужие племена переманивают не только женщин, но и мужчин, которые не могли найти себе жен в своей собственной общине.

Отчет родства по отцовской линии

Для части индейских племен, прежде всего живущих в северо-западной части бассейна Амазонки, счет родства и сейчас ведется строго но одной, а именно отцовской линии. Косвенное подтверждение этого — возможность заключения брака между детьми сестер и запрещение его для детей братьев. По правилам брак должен заключаться следующим образом. Юноша делает небольшие подарки вождю или старейшине рода девушки. Получив его согласие на брак, жених в течение условленного времени работает на семью своей невесты: он помогает своему будущему тестю расчищать под посевы участки леса, охотиться и ловить рыбу.

На время отработки за жену юноша не переселяется к невесте, а, напротив, продолжает жить в своем доме. По окончании отработки семья невесты устраивает свадебный пир. После него жених уводит девушку к себе в дом, где молодожены занимают отведенное им место. Брак патрилокален. Матрилокальным может быть лишь брак дочери вождя. Вождь может иметь несколько жен.

Браки у индейцев обычно стабильные. Разводы сравнительно редки. Право на развод имеет как муж, так и жена. Муж может отослать от себя жену за неверность, леность, бездетность и плохой характер. Свое решение он должен мотивировать па совете рода. Если совет признает, что достаточных оснований для развода не было, муж подвергается осуждению всего рода. Жена может убежать от мужа. Индейцы уитото считают, что только плохое отношение мужа может толкнуть женщину на этот поступок. После смерти одного из супругов другой может через несколько месяцев после похорон вступить в новый брак. Вдова имеет право или вернуться в свой род, или остаться в роде покойного мужа под защитой вождя, или выйти замуж в какой-то третий род. Так как дети обычно остаются в роде отца, то вдовы предпочитают вторично выходить замуж в род своего первого супруга. У индейцев уитото, бора и окайна до недавнего времени существовал левират. Особенно широко он был распространен у окайна, у которых вдова по большей части выходила замуж за младшего брата своего покойного мужа.

Рассмотрим внутреннюю организацию индейской семьи. Так, род уитото состоит из нескольких парных семей. Каждая такая пара имеет свое место в родовом доме и свой костер, на котором она готовит пищу, свою плантацию маниоки. Семья может построить около этой плантации маленькую хижину и жить в ней, особенно во время сельскохозяйственных работ. В семье два-три ребенка. Распоряжается детьми отец, хотя престиж матери очень высок. Маленькие дети тесно связаны с родителями. Но родовая община у индейцев уитото также выполняет многие функции социализации молодежи. Старшие члены рода обучают подростков, знакомят их со способами охоты и рыболовства. Затем юношам разрешается присутствовать на совете рода. Вождь дарит каждому юноше мешок с кока, юноши же дают обещание быть храбрыми. Это обещание они скрепляют тем, что лижут табак (способ клятвы у уитото).

Девушек перед наступлением половой зрелости помещают в специальном тайном убежище в глубине леса. Старейшие женщины знакомят девушек с их будущими обязанностями жен и матерей. Девушки возвращаются в родовой дом непосредственно перед замужеством.

Роль женщин у индейцев

Главная нища многих индейских земледельческих племен — маниока. Обычно производство маниоки сосредоточено в руках женщин, что отчасти объясняет сравнительно высокое положение их в семье. Кроме того, нехватка женщин во многих индейских племенах также способствует поддержанию престижа матери и жены в семье. У индейцев тапираие в связи с резкой диспропорцией полов на одну незамужнюю девушку брачного возраста приходится трое юношей. Последние стали вступать в брак с несовершеннолетними девочками, чтобы матери этих девочек помогали им по хозяйству. В результате в общине танирапе нет незамужних девочек старше 7—8 лет. Поэтому индейские мужчины ценят своих жен, дорожат их здоровьем и т.д. Если муж убьет свою жену, то ему будет мстить весь ее род. Правда, в последнее время среди коренных жителей участились случаи убийства жен, однако подобные явления наблюдаются прежде всего у тех, кто находится в постоянном контакте с европейцами.

Высока роль женщин и у индейцев тукуна, живущих по левобережью Амазонки — Солимоэса. Предпочтительной формой брака у них является обмен сестрами. Разрешен также брак с дядей по матери. При заключении брака решающую роль играет брат отца девушки. Однако девушки имеет право отказать юноше, хотя бы дядя по отцу дал ему согласие. Добрачные связи запрещены, по крайней мере девушкам. Родители, узнав о связи их дочери с каким-либо юношей, требуют, чтобы он женился на ней. В противном случае ему приходится бежать от мести оскорбленных родителей и их родственников.

Молодожены первоначально живут в доме родителей жены. Некоторые зятья всю жизнь продолжают жить с ними. По прошествии определенного периода молодожены селятся отдельно, но неподалеку от родителей жены.

Муж остается в локальной группе жены. Полигамия разрешается, хотя и редко. Она встречается у тукуна в двух формах: сороральной и неродственной. Левират широко распространен. Развод совершается но желанию любого из супругов. Сейчас дети при разводе в основном остаются с матерью. Материнский дядя является защитником детей сестры. Дядя, например, ответственен за безопасность девушки в период инициаций. Сватают девушку у ее дяди. Брак у тукуна матрилокален. Заботиться о матери дочь обязана и после своего замужества.

Хранительницами родовых имен являются старые женщины. Когда в семье рождается ребенок, к ним обращаются за советом, какое имя ему дать. Для наречения ребенка его родители и родственники собираются в доме бабушки ребенка по матери.

Брачные обычая других индейских племен

Противоположных брачных обычаев придерживаются индейцы ягуа. Брак у них заключается вне рода, но обычно в пределах племени. Знакомые семьи стараются познакомить своих сыновей и дочерей. Половая близость в период ухаживания обычна и не осуждается старшими. Юноша просит согласия на брак у родителей девушки. Последние устраивают в своем родовом доме свадебный пир. Родители и род невесты приглашают на него весь род жениха. Гости привозят с собой мясо, фрукты, напиток массато и свои кухонные горшки. Род невесты заготовляет большие запасы пищи. Каждая женщина готовит еду в своем семейном горшке, хотя приготовленную пищу едят все вместе.

Молодожены первые 4—6 месяцев после свадьбы живут в родовом доме тестя. Временная матрилокальность супругов, видимо, связаны с обычаем отработки за жену. Зять помогает тестю в земледельческих работах, ходит с ним на охоту, отдавая ему большую часть добычи.

Развод у ягуа совершается по желанию как мужа, так и жены. Мужчина может оставить жену, если она плохая хозяйка, не заботится о нем, часто ему изменяет или бездетна. Во всех этих случаях муж отводит жену в ее родовой дом. Женщина может оставить мужа, если он плохой охотник или слишком ленив и не обеспечивает семью пищей.

Отношения между супругами в семье ягуа обычно хорошие. Муж никогда не бьет жену, считается с ней. В семье бывает от трех до шести детей. Имя ребенку дает его отец на четвертый день после родов. Личные имена обозначают животных, птиц и людей. Детьми младше двух лет занимается обычно только мать. Как только ребенок научится хорошо ходить, его вверяют заботам старших детей.

Заметную роль в жизни общины играют женщины и у индейцев тукуно. Так, один мужчина этого племени при продаже пойманной им рыбы сказал, что цену будет назначать его жена, которой принадлежит рыба.

Свадьба у туку но обычно справляется в доме или в общине девушки, куда также приезжают отец и родственники жениха. Еще в начале XX в. у многих индейцев этого района обрядовое похищение женихом девушки из малоки сопровождалось ритуальной борьбой между родственниками жениха и невесты.

Показательно, что индейцы туку но чтут божество уайми-пайе („бабушка колдунов”). Чтобы обеспечить себе удачу и безопасность в пути, делают ей подношения в виде корзиночек с лепешками, старых гамаков, фруктов. Эти подарки они вешают на определенное священное дерево, растущее на берегу реки.

В целом среди земледельческих племен индейцев бассейна Амазонки повсеместно господствует патрилинейность и патрилокальность.

Связь родов, племен и семей

Тукуна и аравакоязычные группы бассейна рек Какета и Кайяри-Вуапес предпочитают кросскузенный брак. Отдачу сестры в род будущей жены можно заменить платой за невесту. Индейцы кубео предпочитают брать жену из рода матери. Из браков, заключенных внутри племени, одну треть составляют браки из рода матери. Берутся жены и из родственных кубео племен.

Род состоит их парных семей. Родственные семьи живут вместе в общем родовом доме. Каждая семья имеет свое место в родовом доме, свой очаг и т.д. Парные семьи готовят пищу порознь, но едят ее вместе со всеми живущими в этой талоке родственниками.

Очень интересен обряд наречения детей у индейцев кубео. Когда ребенку исполняется 6 месяцев и он считается достаточно взрослым, чтобы понимать, что происходит, ему дают одно из принадлежащих роду имен. Дед (классификационный) держит ребенка у себя на коленях и произносит над ним обрядовые слова, в которых вспоминает об основателях рода.

Каждый индейский род имеет постоянную серию личных имен. Личное имя человека указывает на его род, обозначая или намекая на одну из черт его родового эпонима. В качестве примера можно привести некоторые имена индейцев тукуно: „серингарана” (дерево) — род ягуара, так как это дерево имеет душу пятнистого ягуара. Мужские имена: тот, у кого злые глаза (ягуар), опасный (ягуар) и т.д. Женские имена: красный лист сарингараны, сарингарана на земле (сгнившее дерево). Показательно, что мужские имена этого рода относятся к ягуару, а большинство женских — к дереву серингарана.

Очень сложна терминология родства у тукуно. Для матери и отца существуют индивидуальные термины. Термины для брата отца и брата матери различны. Сестры отца и матери называются одинаково. Параллельные кузены объединяются с братьями и сестрами. Кросскузены различаются от параллельных и объединяются с детьми сестры. Дети брата обозначаются особым термином. Брат мужа или жены называется так же, как жена брата мужчины или женщины. Кроме того, для обозначения сестры жены существует специальный термин. Жена брата отца называется отлично от жены брата матери.

Таким образом, терминология родства ту куна отражает типичное для родового строя различие отцовской и материнской линии родства, двусторонний кросскузенный брак, а также брак с детьми сестры.

Материнский дядя является защитником детей сестры. Однако подробные сведения по этому вопросу отсутствуют. О значении и функциях дяди по отцовской линии известно гораздо больше. Дядя девушки по отцу руководит обрядом инициации. Сам отец занимается гостями, но в инициации активной роли не играет. Дядя ответствен за безопасность девушки в период инициации.

Инициация девушек у индейцев

Инициация девушек практикуется до настоящего времени. Она сопровождается многочисленными обрядами и пиром и требует большой подготовки. Вместе с подготовкой инициационный период может занять несколько месяцев. На обряд инициаций собирается много гостей — до 300 человек. В отличие от инициации у уитото обряд у тукуно имеет индивидуальный характер: одновременно инициируется одна девушка, а не группа их.

Во время инициации дядя девушки по отцу должен объяснить ей будущие обязанности. Он советует быть почтительной с родителями и братьями, всегда слушаться матери, никогда не покидать ее и быть хорошей женой. Сватают девушку у дяди. Если жених обращается непосредственно к отцу, тот обычно отсылает его к своему брату. Мнение дяди считается окончательным, если только сама девушка не воспротивится браку. Таким образом, у тукуна отцовский дядя занимает, видимо, значительно более влиятельное положение, чем дядя по матери.

Женский труд имеет большое значение в хозяйстве тукуна. Женщины сажают и выращивают все основные сельскохозяйственные культуры, кроме маиса. Маис сажают преимущественно мужчины.

Вдова может обеспечить себя пищей, не прибегая к помощи мужчины. Нередко одинокие женщины объединяются и самостоятельно расчищают под посев заросли кустарников, ловят рыбу и собирают съедобные растения. Вдова с детьми может образовать в составе локальной группы независимую семью. Напротив, вдовец не в состоянии сохранить экономическую самостоятельность, особенно если у него маленькие дети. Уходя на охоту, он по необходимости надолго покидает их. В результате дети стремятся влиться в семью какого-либо родственника. Сам вдовец или снова женится, или поселяется вместе семьей одного из родственников.

У некоторых индейцев брак матрилокален. Заботиться о матери дочь обязана и после своего замужества. Мать имеет значительную власть как над незамужними, так и над замужними дочерьми. Она предупреждает жениха, что заберет у него свою дочь, если тот будет с ней плохо обращаться. Родственники женщины не допускают, чтобы муж с ней плохо обращался. Вначале они стремятся примирить супругов. Если это не помогает, заставляют женщину оставить мужа и вернутся к матери.

Старейшина малоки у тукуна — отец. Его жена разделяет с ним эту власть, особенно когда дело касается дочерей или внучек.

Хранителями родовых имен у части индейцев являются старые женщины. Когда в семье рождается ребенок, к ним обращаются за советом, какое имя ему дать. Для наречения ребенка его родители и родственники собираются в доме бабушки по матери. Имя дает один из материнских родственников, член фратрии, противоположной фратрии новорожденного. Многие индейские племена, в частности тукуна, считают наиболее желательным, если имя ребенку дает его бабушка но матери. В наречении ребенка участвует, следовательно, как его фратрия, так и фратрия его матери. С одной стороны, имя выбирается из числа родовых имен рода отца, с другой — выбранное таким образом имя дает член рода или фратрии матери. Наконец, совершается обряд наречения в доме бабушки но материнской линии.

Религия и система верований

В религии тукуна большую роль играет женское божество Тае, которое является важнейшей фигурой в их религиозных воззрениях. Индейцы верят, что зачатие зависит от Таз: она наделяет зародыш душой и телом. Тае дала первым людям обычай экзогамии и создание родовой принадлежности. Она карает людей за нарушение экзогамии, за детоубийство и за убийство посредством магии.

Христианское учение, преподававшееся среди тукуна миссионерами, оказало значительное влияние на некоторые легенды о Тае. В них она сближается с образом девы Марии христианской мифологии.

У некоторых индейцев женщина выступает как культурный герой или хранитель культурных ценностей. У тукуна, например, считается, что первоначально огнем владела только одна женщина — бабушка культурного героя Дьяй. Он похитил у нее огонь и принес его людям.

Маис людям принесла девушка по имени Ариана. С раннего детства она осталась сиротой, и Тае ее взяла к себе на небо. Затем она попала в подземный мир, откуда принесла людям маис. Сладкую маниоку также открыла женщина. Она же изобрела способ приготовления из нее лепешек „бейжус”. Искусству магии научила людей девушка Ауемана. В раннем детстве она была похищена жабой кунаюару. Живя у нее, девушка научилась как насылать болезни, так и излечивать их. Затем она вернулась к людям и передала им свои знания.

Женщины часто владеют очищенным и обработанным ими самими участком земли. В случае развода он остается в ее пользовании. Дети, переселившиеся на новое место, не имеют никаких прав на фруктовые насаждения, сделанные их родителями.

Дом обычно является собственностью главы большой семьи, живущей в нем. Он может покинуть, продать или отдать его, невзирая на протесты других членов семьи. Мужчина, женщина или ребенок считается собственником только того, что было сделано им или для него. Предметы, которыми пользуются только мужчины, не могут наследоваться женщинами, и наоборот. Обычно сын наследует после отца, дочь после матери. Если нет сыновей, наследуют братья. Если нет ни тех, ни других, дочь получает от отца на хранение оружие и другие вещи, наследуемые но мужской линии. Она отдает их своему мужу, но при разводе забирает обратно.

Интересный вариант семьи сложился у индейцев бассейна верховьев Шингу. Многие из них проживают в небольших деревнях. Домохозяйство у большинства племен является основным хозяйственным коллективом. Каждая парная семья домохозяйства имеет свой участок земли. В деревне Бакаири каждый дом занимает большое материнское домохозяйство, которое состоит из брачных пар. Их члены ведут свое происхождение от женщины. Брак строго матрилокален, исключение делается лишь для главы домохозяйства. Он всегда берет жену в свой дом. Дети причисляются к домохозяйству матери или к материнской большой семье.

Ядро домохозяйства камайюра, одних из самых самобытных племен Бразилии, составляют несколько родных или классификационных братьев, чьи жены являются сестрами. Дети называют мужчин своего рода отцами, а женщин матерями. Девушки выходят замуж в дом брата матери, а вместо них приходят дочери последнего.

Семья у племен Шингу обычно парная. Ее хозяйственное и социальное значение невелико. У бакаири свидетельством слабого обособления брачных пар является дислокальная полигамия. Обычно мужчина бакаири имеет только одну женщину, но иногда несколько. Мужчина живет в деревне в доме первой жены. Время от времени он ездит вместе с ней и ее родственниками или без них ко второй жене, которая обычно живет в своей материнской семье. Такой дислокальный брак был бы невозможен, если бы парная семья экономически выделялась из состава домохозяйства, или, как его называют, большой материнской семьи.

Между мужем и братом женщины у бакаири наблюдается большая близость, как и у камайюра. У последних юноши и девушки относятся с большим почтением к отцу и его братьям, мало говорят с ними, слушают их с опущенными глазами. С сестрой матери обращаются, как с матерью. Братья матери не имеют никакой власти над детьми сестры. Особых знаков внимания им не оказывается. Отношения братьев отличаются большой близостью. Они основаны на тесной и повседневной хозяйственной кооперации, взаимопомощи и взаимоответственности за воспитание детей друг друга. Таковы же отношения сестер. О наречении детей имеются, к сожалению, лишь очень краткие и неопределенные сведения. У камайюра через несколько дней после рождения ребенку дают два имени: одно — отец, другое — мать. В 8 лет мальчикам прокалывают уши. Эту операцию производит какой-нибудь старший родственник (иногда со стороны отца или матери); он же дает мальчику новое имя. По наступлении половой зрелости юноши и девушки получают постоянные имена каких-либо их предков (по мужской линии).

До наступления половой зрелости дети у камайюра находятся под властью матери. Отец и дед с бабушкой помогают ей, но только мать распоряжается детьми. С периода инициации и после него дети, особенно сыновья, переходят под власть отца. Отец сохраняет ее и над своими женатыми сыновьями и замужними дочерьми. Сыновья не могут жениться или уехать куда-нибудь без согласия отца. Подобные поступки более взрослых юношей, совершенные по отношению не только к родителям, но и вообще к родственникам или старшим, наказываются нанесением шрамов. Отказ подвергнуться этой каре может повлечь за собой изгнание из племени. У камайюра оно является высшей мерой наказания.

Послушание молодежи старшим членам общины до последнего времени являлось краеугольным камнем индейской семьи. У ряда индейских племен и сейчас существует выраженное подчинение групп более молодого возраста старшим. Особенно наглядно подобное половозрастное деление прослеживается у индейцев тапирапе.

Так, все мужчины тапирапе принадлежат к одной из двух обрядовых фратрий. Каждая из них делится на три возрастные группы. Таким образом, в племени имеется три группы юношей (младше 15 лет), две — воинов (от 15 до 40 лет) и две — пожилых мужчин (от 40 до 60 лет). Каждая группа носит имя какой-нибудь птицы. Группа вместе охотится и расчищает землю. Параллельные группы танцуют друг против друга на празднике или угощают друг друга. В мужском доме каждая фратрия занимает его половину. Вероятно, эти фратрии являются пережитком дуального деления племени. После разложения родовой организации они утеряли брачнорегулирующие функции, сохранив обрядовые. Так как в обрядах участвуют главным образом мужчины, женщины перестают причисляться к фратриям.

Однако и у индейцев тапирапе, правда в меньшей степени, чем, скажем, у индейцев Шингу, прослеживаются многочисленные пережитки материнского рода. В частности, о детях вдовца заботятся, как правило, родители его жены, тогда как он сам возвращается в группу неженатых мужчин, и т.д.

Интересно, что во многих индейских группах женщины, как указывалось ранее, вступают в брак с индейцами своего племени. На брак с чужаками они идут только, если последние принимаются в племя или надолго селятся в данной деревне. Однако сейчас этот обычай стал повсеместно нарушаться.

Процесс выхода из общин разбогатевших индейцев

Показательно, что в 70-е годы значительно усилился процесс выхода из общин разбогатевших индейцев и кабокло (метисов португало-индейского происхождения). В Амазонии хижины кабокло могут располагаться по берегам рек на расстоянии 300—500 м одна от другой. На небольшой реке живет несколько десятков таких крестьянских семей, образующих соседскую общину. Члены ее, особенно ближайшие соседи, помогают друг другу в сельскохозяйственной работе, в первую очередь при расчистке нового участка от леса. Они также совместно отмечают религиозные праздники. Каждая община образует религиозное братство, имеющее своим покровителем одного из католических святых. Характерная особенность такой общины — родственные узы, нередко связывающие обитателей соседних домов. Обычно это родители и взрослые, выделившиеся в отдельные домохозяйства дети, кузены и т.д. Следует учитывать, что чисто соседские обязательства для членов общины кабокло не менее важны, чем связи по родству.

Основой питания семьи кабокло и часто живущих вместе с ними детрибализованных индейцев является маниоковая мука и рыба. В сухое время года кабокло охотятся на сухопутных животных, но добыча по большей части бывает невелика. Дополнительным источником мяса служат домашние животные. Почти каждая крестьянская семья имеет свинью или несколько свиней и домашнюю птицу (кур, уток). Их забивают главным образом для праздничного стола. Обычно семья кабокло в течение дня ест три раза. Большая часть дневного рациона приходится на ужин, который бывает после захода солнца. Мужчины, по обычаю, едят первыми, женщины и дети — после них. Таков незыблемый ритуал. В целом семья кабокло, прежде всего дети, страдает от постоянного недоедания. По подсчетам американского исследователя Ч. Уогли, белые при равном с кабокло составе семьи тратят на покупку продовольствия в 8—10 раз больше денег.

Постоянное недоедание, плохие жилищные условия обычно хижины кабокло имеют стены, сплетенные из пальмовых ветвей, а иногда листьев, опирающихся на поперечные балки, поддерживаемые четырьмя столбами, пол укрепляется на сваях) приводят к высокой детской смертности. В средней но размеру семье кабокло обычно вырастает пять-шесть детей. Их помощь родителям начинается с самого раннего возраста. Авторитет матери и отца в семьях кабокло высок, их слушаются беспрекословно. Семьи крепкие, разводы до последнего времени были сравнительно редки. Однако массовые миграции детрибализованных индейцев и кабокло в города и более развитые социально-экономические районы Бразилии стали постепенно подтачивать устои индейской семьи. Наиболее быстро указанный процесс происходил среди индейского и метисного населения северо-востока и юга Бразилии.

Социологические исследования на северо-востоке страны в 50—60-х годах XX в. показали, как сильно изменились там ценностные ориентации рядовых индейцев-общинников. Многие индейцы (особенно молодые) отказывались подчиняться общинным властям, не желали участвовать в коллективном труде общинников, всегда являвшемся важнейшей социально-экономической функцией общины. Они не верили в индейских богов, считали многие нормы и правила общинного общежития устаревшими. Жили такие индейцы обычно обособленно, небольшой семьей. Выход из общины и переезд в город они считали единственным способом улучшения своего социального и материального положения.

В 60-е годы XX в. индейцы тупи на северо-востоке страны, как правило, селились дисперсно, их деревни соседствовали с поселениями других сельских жителей Бразилии. Постоянные и разнообразные связи, существовавшие между ними, способствовали довольно быстрому включению этих индейцев в процесс национальной консолидации. Показательно, что в деревнях тупи жило немало детрибализованных индейцев и метисов, некоторые перебрались туда из районов Амазонии. Метисы — и это следует подчеркнуть — при желании могли стать полноправными членами индейской общины, так как в 60-е годы общинные земли уже сдавались в аренду как зажиточным членам общины, так и на сторону.

Проникновение белых в индейскую общину

В наши дни проникновение предприимчивых белых в индейскую общину распространенное явление. Эго способствует разложению традиционных институтов (таких, например, как семья). Сейчас почти везде расширенная индейская семья, состоящая из нескольких поколений кровных родственников, стала исчезать, заменяясь нуклеарной, в которую входят мать, отец и их неженатые дети. Обычно такие семьи возглавляет мужчина, хотя женщины продолжают пользоваться в них значительным влиянием и авторитетом, принимают активное участие в важнейших делах общины.

Женщины в индейских семьях на северо-востоке и сейчас продолжают выполнять важные экономические функции. Они ухаживают за посевами, изготовляют одежду и утварь, воспитывают детей и т.п. Сравнительно слабая экономическая зависимость индеанок от мужчин в ряде племен этого региона обеспечивает им право самостоятельно выбирать себе мужа, по собственному желанию вступать в брак и расторгать его. Правда, свобода выбора мужа для индеанок таких племен обычно ограничивается членами их племенной группы.

Связи индеанок с белыми не только не осуждаются, но, наоборот, поднимают престиж женщины среди простых общинников. Ребенок, рождающийся от подобных союзов, только в силу своего происхождения имеет больше, чем индеец, шансов на повышение своего социального статуса, так как происхождение в определенной степени продолжает влиять на социальное положение человека. Поэтому именно метисы часто становятся крупными арендаторами общинной земли. При этом в 60—70-е годы аренда земли была обусловлена наличием значительного числа разорившихся индейцев общинников, не имевших земли и вынужденных на кабальных условиях наниматься в качестве батраков к богатым общинникам или крупным земельным собственникам, жившим вне общины. Иные общинники, потеряв землю, иногда совсем переставали заниматься земледелием и целиком посвящали себя ремеслам, работая исключительно на туристский рынок. Некоторые из них богатели и становились мелкими торговцами или скупщиками ремесленных изделий индейцев общинников. Бывало, что на одного предприимчивого скупщика целиком работали две-три индейские общины. Ремесленные изделия обычно продавались в других районах страны.

Иногда община отказывалась от услуг скупщика и начинала вести торговлю самостоятельно. На вырученные деньги приобреталась грузовая машина или автобус, на которых индейцы регулярно ездили в близлежащие города.

Индейцы в городских условиях

Так обычно происходило первое знакомство с городскими условиями жизни. Освоившись в городе, некоторые индейцы переселялись туда навсегда, при этом частично или полностью теряли связь с родной общиной, что вело к довольно быстрой утрате тупи этнокультурной специфики своей группы. Такие индейцы достаточно скоро становились представителями городской бразильской культуры. Количество межэтнических браков среди них было высоким (свыше 40% тупи, живущих в городах, вступали в брак с представителями других групп населения Бразилии).

В 60-х — начале 70-х годов XX в. в таких крупных городах северо-востока, как Байя, проживало 0,3—0,4% индейцев. Процент довольно высокий, если учесть, что в то время общая численность индейского населения в северо-восточном районе не превышала 1%.

В городах индейцы, частично тупи, селились в районах трущоб — фавелах. Они старались селиться компактно, однако довольно быстро региональные различия стирались и формировалась единая группа городского индейского населения. В ней четко выделялись два слоя: индейцы, сравнительно давно живущие в городах, и недавно приехавшие туда. Экономическое положение первых было более устойчивым: часть их смогла овладеть специальностями, требующими определенной квалификации. Это позволило им устроиться в различные частные заведения, на промышленные предприятия и т.п. Их жены работали служанками, нянями, поварихами в домах зажиточных горожан. При случае они устанавливали определенные связи (например, компадразго) с представителями более высоких социальных слоев, что в определенном смысле укрепляло их положение среди индейцев.

При благоприятном стечении обстоятельств некоторые индейцы богатели, становясь лавочниками, содержателями маленьких гостиниц и ресторанов. Такие мелкие буржуа иногда занимались ростовщичеством, что позволяло им держать в экономической зависимости индейцев контролируемой ими группы.

В городах, где традиционные для индейцев тупи семейно-родственные связи легко разрушались, на смену им приходила своеобразная общность, включающая индейцев различных племенных групп, живущих в данном районе. Возглавлял ее наиболее богатый и преуспевающий индеец, которого нередко называли „отцом”. Он пользовался значительным влиянием среди индейцев независимо от их племенной принадлежности: вел переговоры с хозяином земли о праве на эксплуатацию занятого мигрантами участка, старался обеспечить индейцев постоянным заработком. Подобный „патриарх” следил и за проведением общих работ, часть денег за которые шла на нужды данного коллектива, другая поступала в его личное пользование. Он же руководил приемом индейцев в данную группу и выходом из нее и т.п. Таким образом, отдельные функции сельской общины были перенесены и распространены индейцами тупи на свою новую, искусственно созданную городскую общину.

Прием нового члена в группу обычно сопровождался юридическим оформлением родственных отношений новичка с кем-то из старожилов. Последний официально признавал его своим сыном (дочерью), братом (сестрой) или племянником (племянницей). Установление такого „искусственного родства” было нацелено на обеспечение максимальной сплоченности группы, что позволило индейцам быстрее адаптироваться к новым для них условиям городской среды.

Важной функцией подобных городских индейских групп было предотвращение культурной дезорганизации мигрантов. На протяжении первых лет жизни в городах индейцы пытались придерживаться своих традиционных норм и обычаев, отмечали отдельные праздники и т.д. Однако сами индейские традиции в городах подвергались резким изменениям: в их структуру постоянно включались новые культурные элементы.

В целом подобные своеобразные городские общины хотя в определенной степени задерживали адаптацию индейцев к новому укладу жизни, в то же самое время смягчали этот процесс, оберегая их от столкновений с теми часто непреодолимыми социально-культурными барьерами, которые стояли между ними и миром обеспеченных горожан.

Разрушение замкнутости индейских групп

Сама жизнь в городах способствовала разрушению замкнутости индейских групп. Она заменяла связи, основанные на отношениях родства, кумовства, иными безличными функциональными отношениями, прежде всего производственными. Это вело к довольно быстрому исчезновению изолированности индейцев тупи. Среди них, в первую очередь среди беднейшей части, активно шли процессы культурного и расового смешения. Интенсивность ассимиляционных тенденций можно отчасти объяснить знанием многими из индейцев тупи лингуа жерал или даже португальского языка. Кроме того, расовая дискриминация не тормозила интеграцию туни в структуру городского населения (основная тяжесть расовой неприязни на северо-востоке падала на негритянскую группу). Многочисленные браки, заключавшиеся между тупи, метисами и белыми в городах северо-востока, были широко распространенным явлением, что также определяло своеобразие индейцев тупи к городской среде. Приблизительно такие же процессы протекали среди терена, хотя были особенно, характерные только для этой группы индейцев.

Переселение терена в города началось еще в 20-е годы XX в., но в течение целого десятилетия оно сводилось к единичным явлениям и не оказывало существенного влияния на развитие группы в целом. Значительно расширилась их миграция в города в 40—50-е годы XX в., а своего пика она достигла в начале 60-х годов. Так, в 1958 г. в г. Акидуано проживало 278 индейцев терена, а в 1960 г. — уже 330 человек. В городских центрах Гуананди и Бурако число индейцев увеличилось с 67 человек (1958 г.) до 98 (1960 г.).

В 20—40-е годы XX в., переезжая в города, терена обычно не теряли связи с общиной. Более того, за некоторыми из них (обычно детьми общинной аристократии) сохранились наделы земли. Поэтому в тот период их миграции часто носили неустойчивый, временный характер. Прожив два-три года в городах, терена возвращались в родную общину. Но уже в 50—60-е годы более трети индейцев оставались в городах навсегда.

Обычно в города терена ехали большой группой родственников, нередко составлявших так называемую расширенную семью. Следует учитывать, что этот тип семьи был характерен только для терена, живущих в городах. В общине же большинство индейцев этой группы жило нуклеарными семьями (расширенная семья сохранилась менее чем у 9% индейцев). Распространение расширенного типа семьи в городах диктовалось прежде всего социально-экономическими условиями: приспособиться к новой среде большой группой было легче, чем в одиночку. В городах в индейскую группу нередко включались и чужаки (необязательно индейцы), чье родство с кем- то из членов семьи оформлялось юридически. Такие люди получали все права наследования и даже могли претендовать на общинные наделы. „Вступая в родство”, они, как правило, вносили в общесемейную копилку определенную сумму денег или помогали „своим новым родственникам” найти подходящее жилье и работу.

Широкое распространение среди индейцев терена, прежде всего индеанок, межэтнических браков также способствовало проникновению в индейскую среду людей иной этнической принадлежности. В 60-е годы из 80 зарегистрированных терена браков (в городах) 43,7% заключались внутри группы, 18,7% — между индейцами терена и метисами, 37,7% составляли межэтнические союзы. Две трети последних заключались женщинами-терена, как правило, из второго-третьего поколения мигрантов. Это объясняется прежде всего тем, что мужчина-терена обычно долго не могли найти постоянного заработка, достаточного для обеспечения семьи, в которой, как правило, было не менее пяти-восьми детей. Но можно назвать и иные причины. Традиционно индейцы терена делились на две группы — наати и ваери-тхаие. К первой из них относилась родоплеменная элита, во вторую входила основная масса рядовых общинников. В деревне браки между этими группами практически никогда не заключались. В городах иаати предпочитали брак с человеком иной расовой принадлежности союзу с представителем группы ваери-тхане. Кроме того, большинство наати считало, что брак с метисом и особенно с белым (с неграми и мулатами браков заключалось сравнительно мало, как правило, в них вступали лишь индейцы из группы ваери-тхане) поможет им и их детям стать цивилизованнее, улучшит расу. Основная масса терена продолжала заниматься малоквалифицированными видами труда: были строителями, дворниками, сторожами, полотерами, сапожниками и т.д. В 60-е годы только один индеец терена работал бухгалтером, 1 был личным секретарем, 2 — шоферами, 2 — парикмахерами, 2 — железнодорожниками (все цифровые данные взяты из материалов комплексного исследования социально-профессионального состава индейцев терена, живших в 60-е годы в четырех городских центрах юго-запада: Кампо-Гранди, Бурако, Гуанаиди, Алдейа). Иидеанки терена работали нянями, прислугами, поварихами, разнорабочими, прачками, уборщицами. Только три смогли стать портнихами, 1 — акушеркой. Среди учителей начальных классов, преподающих в указанных выше городах, не было ни одной индеанки терепа. Следовательно, и во второй половине XX в. основная масса терена, живших в городах, относилась к беднейшим слоям. Это, естественно, затрудняло адаптацию к новой для них городской среде, отрицательно влияя практически на все сферы их жизнедеятельности. Некоторые возвращались в родные общины. Но там многие не могли найти себе подходящих занятий и нередко жили за счет своих родственников, жен и даже детей. Такие индейцы обычно стеснялись своего происхождения, старались говорить только по-португальски и одеваться, как бразильцы.

Один-два раза в год индейцы посещали близлежащие города или промышленные центры. В них они нанимались выполнять наиболее тяжелые и малопопулярные среди горожан виды работ. На вырученные деньги они обычно покупали алкогольные напитки, дешевые украшения и одежду. Большинство этих индейцев были неграмотными или малограмотными, которые, отрицая индейские традиции, не могли воспринять общебразильские образцы культуры и поведения.

Однако уже с середины 60-х годов из среды городских индейцев терена выдвинулось несколько талантливых профессиональных поэтов и художников, развивающих лучшие традиции своего народа. Важно то, что в своем творчестве они исходят из лучших образцов общенациональной бразильской культуры.

Появление собственно индейской интеллигенции — важнейшая веха в складывании группы терена в городах, а также показатель довольно высокого уровня адаптации этих индейцев к городской среде.

Индивидуальная адаптация индейцев тупи и терена к городу существенно отличалась от групповой, прежде всего семейной. При последней, как правило, сохранялась этническая целостность мигрантов, продолжали существовать многие традиции и обычаи исходной группы. Привыкание индейцев к городской среде в этом случае протекало сравнительно легко, а строгий контроль семьи за каждым из ее членов предотвращал социокультурную дезорганизацию. Наоборот, при индивидуальных миграциях индейцев в города показатели их социальной дезорганизации были достаточно высокими. Большинство не могло найти постоянного заработка и пополняло ряды люмпенов. Некоторые становились бродягами, профессиональными преступниками, проститутками и т.д. Немало таких индейцев, прожив в городах два-три года, спивались и попадали в психиатрические лечебницы с тяжелейшими расстройствами нервной системы. Однако некоторые индейцы богатели. Их дети получали образование и входили в среднезажиточные слои горожан.