Англо-китайские отношения в первой половине XIX века


К началу 20-х годов, успешно завершив противоборство с наполеоновской Францией, Великобритания прочно утвердилась в положении первой индустриальной державы мира, «владычицы морей». Бурно расцветала английская внешняя торговля. В этих условиях монополия Ост-Индийской компании на торговлю с Китаем стала подвергаться резкой публичной критике. В докладе парламентского комитета по делам внешней торговли в 1821 г. отмечалось, что англо-китайская торговля протекает с большими перебоями и что большую активность развили американские фирмы, товарооборот которых в Китае за последние 11 лет (с 1810 г.) удвоился, Па этом основании делался вывод о необходимости устранения ограничений на торговлю частных английских фирм с Китаем и ликвидации монополии Ост-Индийской компании, неспособной справиться с существующими затруднениями.

Англо-китайские отношения в первой половине XIX века

Уже с 20-х годов продажа индийского опиума в Китае перешла в руки частных английских фирм. Они же начали осуществлять и закупку китайских товаров, хотя в законодательном порядке монополия Ост-Индийской компании на торговлю с Китаем была ликвидирована лишь в 1833 г.

Опиум, ставший главной статьей английского экспорта, оказывал весьма существенное отягощающее воздействие на социальную жизнь китайского общества. Потребление его, несмотря на баснословные цены, стремительно распространялось, разоряя и без того нищающий люд. Простои человек, «даже упорно трудившийся целый год, — писал китайский историк XIX в. Ся Се, — был не в состоянии оплатить одну трубку для курения опиума в своей темной лачуге». Китайские купцы жаловались, что опиум вытеснил из торговли не менее половины других товаров, что при посредстве этого дурманящего зелья англичане и другие иностранцы выкачивают из Китая серебро, шелк и прочие ценности.

В 1821 г. после очередных кровавых инцидентов местные власти запретили британским судам заходить в Хуанпу, а затем приостановили английскую торговлю в Гуанчжоу. После этого центром распространения опиума стал остров Линтин (вблизи устья р. Чжуцзян), который англичане рассматривали как территорию, не входящую в сферу действия китайского внешнеторгового контроля. Он был превращен в складскую базу, откуда опиум вывозился на джонках не только в Гуанчжоу, но и во многие другие китайские порты.

В «линтинский период», ка« называют английские историки 1821 — 1839 гг., экспорт опиума в Китай возрос с 5959 (1821 г.) до 40 200 ящиков (в 1838— 1839 гг.), т. е. более чем в 6,5 раза. В эти годы помимо продолжавшего занимать ведущее место индийского опиума в Китай ввозился к турецкий.

Столь значительное увеличение импорта опиума нарушило сложившуюся было сбалансированность торговли Китая с европейскими странами (в первую очередь с Англией). Дефицит покрывался серебром (в монете и изделиях), которое во все возрастающем количестве вывозилось в Европу. Опиеторговля, таким образом, стала одной из основных причин истощения финансов и расстройства денежной системы Китая, базировавшейся на серебре. Прогрессивный деятель того времени Хуан Цзюнцзы писал в 1838 г.: «С 3-го по 11-й год эры Даогуан (1823— 1831) ежегодная утечка серебра составляла 17 млн. ляпов, с 11-го по 14-й год Даогуана (1831 — 1834) ежегодная утечка серебра составлена сумму более 20 млн. ляпов, а с 14-го года по настоящее время утечка серебра достигла ежегодной суммы более чем в 30 млн. ляпов. Кроме того, к этой сумме следует добавить еще несколько десятков миллионов ляпов, утекающих через порты провинций Фуцзянь, Чжэцзян, Шаньдун, а также через Тяньцзинь. Столь необходимые для нас богатства Китая бросаются в бездонную пропасть — идут на удовлетворение нужд заграницы, а взамен мы получаем лишь идущий во вред людям товар, ставший мало-по­малу бедствием для всей страны; год от года становится все хуже, и неизвестно, в какую пучину он нас затянет».

Несмотря на рост доходов от контрабандной торговли опиумом, условия перманентной конфликтности, нестабильности положения не устраивали английских торговцев. Не надеясь мирным, дипломатическим путем склонить цинское правительство «открыть двери» Китая для «свободной торговли», английские торговые и правительственные круги стали готовиться к осуществлению этой задачи вооруженным путем.

Миссия лорда Нэпира

Первым шагом на этом пути стало изменение системы английского представительства в Китае.

После отмены в 1833 г. монополии Ост-Индийской компании на торговлю с Китаем ее уполномоченный в Гуанчжоу был заменен государственным главным уполномоченным по торговле Англии. 10 декабря 1833 г. первым эту должность занял лорд Нэпир, аристократ из древнего шотландского рода, крупный чиновник министерства иностранных дел (это назначение само по себе свидетельствовало о политическом характере произведенной реорганизации: для ведения чисто торговых дел столь видная фигура не требовалась). Его первым заместителем стал Дж. Дэвис, управляющий отделением Ост-Индийской компании в Гуанчжоу, вторым — Дж. Робинсон, ведавший контрабандными опиумными операциями на острове Линтин. В состав миссии Нэпира входил и капитан Ч. Эллиот, который нес ответственность за все британские корабли и их команды, находившиеся вблизи устья р. Чжуцзян.

В инструкциях, данных Нэпиру 31 декабря 1833 г, указывалось, что он должен ограничить свою деятельность переговорами с местной администрацией и не выезжать в столицу Китая. Нэпиру предписывалось, не прибегая к угрозам, использовать армию и флот, дабы дать понять китайской стороне, что при необходимости военная сила будет применена.

В качестве одной из главных задач Нэпиру поручалось «всеми мерами добиваться», чтобы возникающие конфликтные дела между британскими подданными и китайцами или иностранцами «решились арбитражем или по согласию», т. е. обеспечить англичанам право экстерриториальности. Лондон рассчитывал, что уступка китайской стороны по данному принципиальному вопросу даст ключ к достижению соглашения и о легализации торговли опиумом, и об отмене монопольной системы гунхан. При личном инструктаже министр иностранных дел Паль­мерстон рекомендовал Нэпиру «изучить возможности расширения британской торговли и иметь в виду желательность вступления в прямые отношения с императорским правительством, не предпринимая, однако, в этом направлении каких-либо шагов и не делая никаких предложений без специальных инструкций». Перед Нэпиром ставилась задача вести дела таким образом, чтобы китайцы считали его не простым уполномоченным по торговле, а «королевским послом».

15 июля 1834 г. Нэпир прибыл в Макао, оттуда 25 июля на торговом судне прибыл в Хуанпу. С первых же шагов он встретился с трудностями дипломатического порядка. Его попытка войти в непосредственный контакт с генерал-губернатором окончилась неудачей. Для контактов с Нэпиром были выделены два; представителя организации гунхан. Однако он категорически отказался иметь с ними дело, подчеркивая, что «честь британской нации» обязывает его, как представителя государства, а не частной компании сноситься непосредственно с генерал-губернатором.

Многократные попытки Нэпира установить прямой контакт с главой местной китайской администрации закончились неудачей. После долгих переговоров была достигнута договоренность о посещении официальными представителями генерал-губернатора резиденции Нэпира, но и эта встреча сорвалась из-за «престижных» споров.

После этого гуандунские власти потребовали, чтобы Нэпир покинул Гуанчжоу. Не дав определенного ответа, последний продолжал категорически настаивать на переговорах непосредственное генерал-губернатором. Более того, без согласия и уведомления китайской администрации 25 августа с санкции Нэпира английские торговцы создали на территории английской фактории в Гуанчжоу Торговую палату, намереваясь противопоставить монополии гунхан свои согласованные действия. В ответ генерал-губернатор 2 сентября приказал администрации гунхан приостановить торговлю с англичанами и выполнять лишь те контракты, которые были заключены до 16 августа, блокировать английскую факторию и отозвать из нее всех китайских служащих.

5 сентября Нэпир решил продемонстрировать военную силу. Он приказал фрегатам «Имаджин» и «Андромаха» в сопровождении находившихся в Тонкинском заливе английских судов сойти в Хуанпу, б сентября британский десант высадился на территории английской фактории. В манифесте, изданном 8 сентября, Нэпир оповещал находившихся в Гуанчжоу англичан, что он «начинает превентивную войну», добиваясь, чтобы его требования, предъявленные генерал-губернатору, были переданы китайскому императору.

Внезапная болезнь и смерть Нэпира (11 октября) затормозили развитие событий. К тому же Англия в это время еще не была в полной мере готова к более решительным военным действиям.

У английских представителей, находившихся в это время в Гуанчжоу, не было единого мнения касательно политики по отношению к Китаю. Дж. Дэвис, ставший после смерти Нэпира главным уполномоченным но английской торговле, хорошо знавший китайский язык, национальные традиции и местные условия, высказывался за умеренный курс. В докладе Пальмерстону он писал: «При отсутствии какого-либо продвижения вперед со стороны китайцев, позиция абсолютного молчания в спокойствия с нашей стороны представляется наиболее предпочтительным курсом до тех пор, пока мы не получим дальнейшие инструкции».

Более нетерпеливой и воинственной позиции придерживались английские торговцы в Гуанчжоу. В меморандуме, направленном 9 декабря 1834 г. в Лондон, они настаивали, чтобы в Китай для переговоров с центральным правительством был направлен посол «более высокого ранга, чем лорд Нэпир, и с большим дипломатическим опытом, которому была бы оказана необходимая военная поддержка.»

Политика «молчания в спокойствия», защищаемая Д. Дэвисом, а после его отъезда (19 января 1835 г.) его преемником Дж. Ро­бинсоном, вовсе не предполагала достижения соглашения с китайской стороной на основе признания законов и требований правительства Китая. Перебравшись из Гуанчжоу на остров Линтин и используя корабли Ч. Эллиота, ставшего вторым уполномоченным, Робинсон развернул контрабандный завоз опиума в еще больших масштабах, нежели прежде. Однако позиция Дэвиса и Робинсона, которые открыто нс добивались свободы торговли, а возникающие конфликты старались урегулировать взятками, компромиссами и т. д., вызвала неудовольствие в правительственных кругах Англии. 7 июля 1836 г. за перенос своей резиденции на Линтин Робинсон был отозван. Главным уполномоченным 2 февраля 1837 г. был назначен Ч. Эллиот.

В Китае тем временем нарастало возмущение расширением опиекурения и ввоза опиума. Предложения части чиновников легализовать импорт опиума, чтобы обложить его таможенными пошлинами и сборами, порицались общественностью и были в конце концов отвергнуты двором. С требованием запретить опиекурение и ввоз иностранного опиума выступил видный сановник генерал-губернатор провинций Хунань и Хубэй Линь Цзэсюй. В докладе императору он писал: «Опиум растекается отравой по Поднебесной, ущерб, причиняемый им, огромен, и законом следует строго запретить его. Если смотреть на него сквозь пальцы, то через несколько лет в Китае почти нс останется солдат, могущих защищать нас от врага, и не останется серебра для уплаты жалованья». Император Даогуан (1821 — 1850) одобрил доклад Линь Цзэсюя. В декабре 1838 г. он был назначен особоуполномоченным по руководству морскими силами провинции Гуандун и ему было поручено запястья расследованием опиумных дел.

Линь Цзэсюй по прибытии в Гуанчжоу (10 марта 1839 г.) повел решительную борьбу с контрабандным ввозом и распространением опиума. Под угрозой полного прекращения английской торговли и блокирования фактории он потребовал у Эллиота и представителей фирм сдать весь находящийся на судах-складах опиум по установленным ценам. Англичане вынуждены были согласиться и передали китайским властям 20291 ящик опиума стоимостью 3 млн. ф. ст. (8 млн. ляпов). Линь Цзэсою и генерал-губернатор Гуандуна и Гуанси Дэн Тинчжэнь испросили и получили разрешение Пекина оплатить изъятый опиум чаем (по 5 цзиней за ящик), полученным путем сбора пожертвований. Действуя в духе принятого курса — запрета па ввоз опиума и опиекуренис, Линь Цзэсюй, поддерживаемый Дэн Тиичжэнем и командующим морскими силами провинции Гуаиь Тяньиэем, приказал публично сжечь на отмели Хумэнь весь изъятый опиум (2376254 цзиней).

Этот гуманный и благородный акт, как и весь курс Линь Цзэ­сюя, вызвал острое недовольство продажных чиновников, владельцев опиекурилен и их покровителей, лишавшихся своих баснословных барышей. К сторонникам продолжения торговли опиумом принадлежал и канцлер империи Му Чжанъэ. Под влиянием противников Линь Цзэсюя произошло изменение официальной политики. Последовала серия указов, затруднявших борьбу с опиеторговлей.

Опасаясь, что в сложившейся ситуации Англия прибегнет к использованию вооруженных сил, Пекин принял линию на смягчение конфликта. «Повелеваю Линь Цзэсюю и Дэн Тинчжэню, — говорилось в императорском предписании, — лично на месте разобраться в обстановке и, сообразуясь с требованиями момента, обеспечить проведение нужных мер, чтобы, как только начнутся события, сразу же приостановить их развитие. Вместе с тем, было бы лучше не доводить дело до конфликта».

Однако подобная капитулянтская позиция цинского двора лишь развязывала руки англичанам. Действуя в духе полученных инструкций, Линь Цзэсюй заверил Эллиота, что после сдачи опиума с английской фактории будет снята блокада и в нее вернется обслуживающий китайский персонал. В ответ Эллиот пошел на обострение обстановки. Через три дня после окончания сдачи опиума (24 мая) все англичане во главе с ним покинули факторию перебрались в Макао. Там он отклонил предложение китайских властей вернуться к прежней практике, когда разрешение на заход английского судна в Хуанпу обусловливалось обязательством не ввозить опиум. Два английских корабля, отплывших было в Гуанчжоу (их капитаны согласились принять китайские условия), по приказу Эллиота были возвращены к Линтину британскими фрегатами.

Одновременно, стремясь обойти воздвигаемые Линь Цзэсюсм барьеры, англичане развернули широкую контрабандную торговлю опиумом вдоль побережья пров. Фуцзянь. В июле 1839 г. Эллиот докладывал в Лондон: «В различных частях Фуцзяни выполнение мероприятий Линя затруднено организациями контрабандистов; правительственные чиновники не решаются беспокоить их… и в самом деле, в то время, когда я вам нишу, торговля (опиумная. — М. С.) весьма энергично проводится в местах, находящихся на расстоянии 200 миль на восток от Кантона».

Насильственно раздвигая территориальные рамки, установленные китайскими властями для иностранной торговли, англичане с не меньшей настойчивостью требовали предоставления им режима экстерриториальности. 7 июля английские моряки убили китайца Линь Вэйси. Линь Цзэсюй потребовал выдачи убийц для предания их китайскому суду. Эллиот отклонил это требование и сообщил, что после изучения происшествия он назначит суд над виновными на британском судне при участии китайских представителей. Ссылаясь на то, что американский консул в аналогичном случае выполнил все требования, китайская администрация отвергла предложение Эллиота. Положение еще более обострилось.

Линь Цзэсюй и Дэн Тинчжэнь приказали прекратить снабжение водой и продовольствием англичан, остававшихся в Гуанчжоу, после чего все они перебрались на британские суда. В октябре—ноябре произошло несколько военных столкновений у полуострова Цзюлун (Коулун). 6 декабря 1839 г. Линь Цзэсюй издал распоряжение о запрете захода в Хуанпу британских судов и о полном прекращении торговли с англичанами.

Все это время Эллиот настойчиво требовал направить к берегам Китая крупные военные силы, чтобы заставить его «открыть двери» для свободной торговли. Его предложение находило широкую поддержку в торговых и правительственных кругах Англии.

В секретном уведомлении (от 18 октября 1839 г.) Пальмерстон информировал Эллиота о принятом английским правительством решении направить к берегам Китая военную эскадру с десантными частями, с тем чтобы поставить «на прочную основу» отношения между Великобританией и Цинской империей. Согласно выработанному в Лондоне плану военная экспедиция, прибыв в марте 1840 г. в китайские воды, должна была уничтожить китайские военно-морские силы, захватить острова Чжоушань (их предписывалось превратить в военную и торговую базу) и блокировать Гуанчжоу и устье реке Бэйхэ. Таким путем английские колонизаторы рассчитывали заставить Пекин принять их требования.