Отношения Китая и Англии в первой половине XIX века


Цинская монархия вступила в XIX в. не подготовленной к противоборству с приближавшейся к китайским границам экспансией капиталистической Англии. Одержав легкие победы над малыми южными странами во второй половине XVIII в., цинские правители не предпринимали каких-либо мер по укреплению позиций Китая в подвассальных странах, ограничивая связи с ними только взиманием поборов, дани, что вело лишь к ухудшению положения их народов. Феодальная империя Цинов растрачивала авторитет Китая и его влияние в южных странах и не могла рассчитывать на их поддержку, так же как и сама была не в состоянии защитить их. В то же время, оторванные от реального мира, цинские монархи продолжали считать «Поднебесную империю» центром и властелином мира. Защиту от внешней опасности, исходившей прежде всего от западных стран, они пытались найти в строгой изоляции Китая, в стремлении удержать китайский народ в темноте и невежестве, обеспечивавшей его покорность «всемогущему» и «Сыну Неба» и безропотное перенесение жестокой эксплуатации.

Отношения Китая и Англии в первой половине XIX века

Политика Цинов: застой и недовольство народа

Политика Цинов привела страну к застою, разорению и вызвала всеобщее негодование в китайском народе. В конце XVIII в. многие провинции (Хэнань, Хунань, Хубэй, Шэньси, Ганьсу, Сычуань) были охвачены массовыми крестьянскими восстаниями под руководством тайных обществ «Байляньцзяо» («Белый лотос»), «Саньхэхой» («Триада») и др. В начале XIX в. правительственным войскам удалось подавить их, однако устои пинской монархии были поколеблены, и она вступила в полосу глубокого социально-экономического кризиса. Оценивая этот период, известный китайский историк Фан Вэньлань писал: «Классовое и национальное угнетение, переплетаясь, опутало китайский народ сетью жестокой эксплуатации и репрессий. В условиях господства феодальной реакции в Китае долгое время не имелось возможности для сколько-нибудь значительного развития капиталистических отношений. Именно поэтому иностранные капиталисты смогли проникнуть в Китай и, объединившись с господствующими в Китае феодалами, стали еще более жестоко угнетать китайский народ».

Иным было положение Англии, которая, превратившись в могущественную колониальную державу, переживала бурный внутренний подъем. Ее внешнеторговая экспансия на рубеже XVIII и XIX вв. приняла, как отмечал К. Маркс, гигантские размеры.

«Промышленная революция», развернувшаяся в Англии с середины XVIII в., к концу столетия привела к использованию машин во всех важнейших отраслях производства, что сделало ее первой индустриальной державой мира. Успехи промышленности, базировавшейся на дешевом колониальном сырье (хлопок, шелк-сырец и др.), обеспечили быстрый рост английского экспорта.

Дальнейшее расширение колониальных владений Англии в Южной Азии (к 30-м годам XIX в. под властью англичан оказалась почти вся Индия) создало необходимые экономические и военно-стратегические условия для усиления экспансии на Дальнем Востоке.

Нарастание напряженности в отношениях Китая и Англии

Неудача посольства Макартнея не изменила характера поведения англичан в Китае: они по-прежнему пренебрегали китайским законодательством, добивались ликвидации монопольной системы гунхан в торговле с иностранцами. Инциденты, возникшие на данной почве между англичанами и местными властями, выливались в кровавые драки, ранения и убийства китайцев.

При этом, вопреки требованию китайских властей передать виновных англичан для привлечения к судебной ответственности, капитаны судов и английский консул — уполномоченный Ост-Индийской компании отказывались выдавать виновных китайским властям, создавая тем самым остроконфликтную ситуацию. В ряде случаев китайская сторона шла на компромисс, и инциденты исчерпывались уплатой денежного штрафа (до 5 тыс. таэлей за убитого и 1—2 тыс. за раненого), но иногда дело доходило до приостановки торговли и (выдворения английских судов из китайских вод.

Проблема опиума в Китае

Еще более значительным поводом для ухудшения англо-китайских отношений являлось игнорирование английскими торговцами ограничений на экспорт в Китай индийского опиума: в 1798—1800 гг. его среднегодовой объем составлял 4113 ящиков, оцениваемых примерно в 1,5 млн. долл.

Увеличение завоза опиума сопровождалось быстрым распространении оппекурения, принявшим уже в конце XVIII в. угро­жающие размеры. В 1796 г. император Цзяцнь специальным эдиктом подтвердил введенное в 1729 г. запрещение на импорт и курение опиума. В 1800 г. был обнародован новый указ аналогичного содержания. Завоз опиума объявлялся контрабандой, что предполагало его конфискацию (на этот раз не делалось исключения и для ввоза опиума в медицинских целях).

Однако вся эта законодательная активность отнюдь не остановила наплыва опиума в Китай. Подгоняемые жаждой быстрого и легкого обогащения, английские торговцы, используя продажность цинских чиновников, увеличили завоз опиума и Гуанчжоу с 1814 ящиков в 1795 г. до 4575 ящиков в 1800 и 1801 гг.

В первые годы XIX в. «техника» провоза опиума в Гуанчжоу оставалась прежней: английские суда бросали якорь, не заходя в порт; опиум с них на берег, в обход таможенного контроля, доставлялся на джонках. В 1809 г. исчезла необходимость и в этих примитивных уловках. По соглашению с гуанчжоускими властями англичане получили право вводить свои корабли в порт, давая лишь ничего не значащие заверения, что не везут опиума.

Желая уклониться от формальной ответственности за нарушения императорского указа, Ост-Индийская компания в 1813 г. отказалась от своих монопольных прав на продажу опиума в Китае, чем воспользовались многие английские фирмы (иногда выступавшие как индийские). Это придало контрабандной торговле большую маневренность и облегчало сношения с китайскими покупателями.

Опиум — национальное бедствие Китая

В начале XIX в. опиекурение в Китае превратилось в национальное бедствие, угрожавшее нравственному и физическому здоровью народа. Цзнн Сяннань и Хуан Цзюэцзы, авторы труда «О запрещении опиума», писали: «Ныне среди столичных чиновников курильщиками опиума являются 1—2 человека из десяти, среди провинциальных чиновников — 2—3 из десяти, среди писцов и чиновников уголовной и налоговой палат — уже 5—6 из десяти, что же касается мелких чиновников, то среди них курильщиков несметное число».

Прогрессивные люди того времени требовали категорического запрещения продажи опиума. Протесты общественности поддерживались и некоторыми видными сановниками и в конце концов вынудили императора в 1813 г. издать указ, в котором содержалось резкое осуждение чиновников, причастных к опиеторговле: «Во всех морских таможнях, в ‘конечном счете, есть такие чиновники, которые в личных интересах взимают опиумные сборы в серебре, а это в итоге ведет к тому, что подлые люди занимаются барышничеством; можно ли удивляться, что приток этой отравы все больше возрастает».

Растущее в стране возмущение деятельностью контрабандистов и преступным попустительством им цинских властей нашло выражение в широком антиопиумном движении, вылившемся в движение по преимуществу антиевропейское, в первую очередь — антианглийское. Нападения возбужденных юли местных жителей на англичан заканчивались кровавыми побоищами.

Под воздействием антиопиумного движения ввоз этого наркотика в Китай в первые два десятилетия XIX в. почти не увеличился (а 1800—1801 гг. — по 4570 ящиков, а 1810—1811 г. — по 4958 ящиков, в 1820—1821 гг. — по 4244 ящика).

Запрет ввоза и рост цен на опиум

Официальный запрет ввоза опиума стимулировал значительный рост цен на него. Так, если в конце XVIII в. его ящик стоил в Гуанчжоу около 400 долл., то в 1816—1817 гг. — 1100 долл, и в 1820—1821 гг.— 1750 долл. В результате, несмотря на сохранение в течение двух десятилетий объема экспорта опиума практически на одном уровне, выручка европейских фирм от его продажи за этот же период возросла в 3—4 раза. Однако английские оппеторговцы не хотели мириться с приостановкой количественного роста ввоза опиума в Китай и требовали от своего правительства принятия более решительных мор для обеспечения им свободы торговли.

Англия к тому времени уже обладала достаточно прочными позициями в Юго-Восточной Азии и не считала для себя большим риском пойти на дальнейшее обострение отношений с Китаем. Объектом ее колониальной экспансии стали государства, находившиеся в вассальной зависимости от Цинской империи. В результате войны против Непала (1813—1816 гг.) англичане вынудили непальского короля согласиться на присутствие в его столице британского резидента, а южные округа страны были поставлены под контроль Англии. По существу, это означало конец китайского сюзеренитета над Непалом, что, несомненно, было прямым вызовом Китаю. Вслед за тем англичане вторглись в Бирму и аннексировали Ассам. Цинский двор не смог оказать какую-либо поддержку своим вассалам.

Беззастенчиво вели себя англичане и у берегов Китая. В 1814 г. британский фрегат «Дорис» вторгся в устье р. Чжуцзян и захватил там американское торговое судно (Англия в тот момент находилась в состоянии войны с США). Конфликт привел к временному прекращению торговли, которая возобновилась лишь после ухода «Дорис» из китайских вод.

Посольство Амхерста

В начале XIX в. английским правительством была предпринята новая попытка наладить дипломатические связи с Пекином. В феврале 1816 г. в Китай было направлено посольство во главе с бывшим генерал-губернатором Индии лордом Амхерстом. В его состав входили первый (Г. Эл­лис) и второй (Дж. Стаунтон) помощники посла, секретарь посольства (Г. Хэнн), а также ученые-специалисты (Дж. Девис, Т. Маннинг, Р. Моррисон) и обслуживающий персонал. Из Батавии, куда посольство прибыло в июне того же года, Амхерст с попутным американским судном направил в Гуанчжоу управляющему отделением Ост-Индийской компании уведомление о пути следования посольства и его официальных целях (для передачи китайским властям). Амхерст, опасаясь задержки посольства местными китайскими властями, решил не заходить в Гуанчжоу и 21 июня из Батавии направился к Тянь­цзиню.

По поводу предстоящего прибытия посольства Амхерста Цзяцин 22 июня 1816 г. издал специальный указ: «Англия прислала своего варварского чиновника с ходатайством о том, чтобы указанной стране было разрешено прислать к нам посла для принесения дани. В 11-й луне прошлого года посол отправился в путь. С Чжоушаньскнх островов в пров. Чжэцзян он прибудет в столицу империи водным путем, ибо прежде, при поднесении Англией дани, ее послы приезжали именно таким образом. В течение 5-й или 6-й луны этого года послы могут прибыть в Тяньцзинь… Поднесение Англией дани утверждено нами. Вместе с тем, в данный сезон года ветры в океане весьма непостоянны, поэтому мы не можем с точностью знать, в каком именно пункте пристанут даннические корабли этого государства. В связи с этим губернаторам Фуцзяни, Чжэцзяна, Цзянсу и Шаньду­на приказано уведомить власти всех приморских округов и уездов о том, чтобы все они одинаково прилежно разузнали, через какие пункты проходят даннические корабли этого государства. Если посольство будет мирно плыть по морю, то нет необходимости препятствовать ему. Однако если его корабли приблизятся к побережью и бросят якорь, или же посол захочет изменить маршрут и сойдет на сушу в каком-либо месте, кроме Тяньцзиня, ему следует указать, что ныне, после представления варварским чиновником… донесения генерал-губернатору Гуандуна и Гуанен, уже доложенного великому императору, ему, посланнику, разрешено пристать к берегу только в Тяньцзине. Узаконения правящей династии чрезвычайно строги. Послу не разрешается самовольно менять маршрут. Не разрешается также по частным делам приставать к берегам нашей страны. Следует вновь тайно приказать как гражданским, так и военным чиновникам в районах вдоль побережья усилить меры предосторожности, им нельзя допускать ни малейшей нерадивости».

Получив сообщение о продвижении посольских судов по установленному для них маршруту, император поручил сановникам Сулэнъэ и Гуань Хуэю встретить Амхерста как посла, прибывшего «поднести дань», устроить в честь его банкет и в знак благодарности за хороший прием потребовать исполнения церемонии коу-тоу. В императорской инструкции говорилось: «Если посол подчинится правилам нашего церемониала, то Сулэнъэ и Гуань Хуэй должны в тот же день препроводить его в столицу. Если же посол окажется несведущим в церемониале, то им надлежит подать доклад и ожидать указа с дальнейшими инструкциями».

Прибытие посла в Китай

25 июля английские суда вошли в Бохайский залив. Получив разрешение 9 августа, посольство сошло на берег в Тяньцзине. Цинскне сановники уже при первой встрече потребовали от посла исполнения перед ними церемонии коу-тоу, но встретили категорический отказ. Чтобы выиграть время Сулэнъэ и Гуань Хуэй, рассчитывавшие в дальнейшем уговорить Амхерста и тем снискать расположение императора, направили посольство не в Пекин, а в Туичжоу. Задержку приезда посла в столицу они в своих донесениях объясняли незнанием Амхерстом китайского ритуала и неподготовленностью к его выполнению.

После длительных споров и взаимных уступок Амхерст согласился лишь повторить те церемонии, которые были выполнены Макартнеем, причем только в присутствии императора. Цинские сановники, со своей стороны, также ссылались на пример первого английского посла, уверяя, что по протокольным вопросам он принял все предложения китайской стороны. Надеясь, что Амхерст пойдет на дальнейшие уступки, они решили отправить посольство в Пекин, по-прежнему скрывая от императора отказ английского посла выполнить церемонию коу-тоу. Последующий ход событий изложен в указе Цзяцина от 30 августа 1816 г. Сановники, согласно этому документу, доложили императору, что «завтра на аудиенции англичане, несомненно, выполнят ритуал». Когда же Амхерст не явился на прием, они уверяли, что он болен («расстройством желудка», вследствие чего «ослабел»), что «все заместители посла больны и поэтому с аудиенцией лучше подождать до тех пор, пока главный посол не оправится». «Мы никак не ожидали, — говорилось в указе, — что служебные упущения этих тупых сановников могут оказаться такими серьезными. Мы объявили указ об изгнании послов и велели им отправиться обратно в их страну. Мы не наказали их за тяжкую вину. Мы приказали Гуань Хуэю препроводить посольство под охраной в Гуандун, где посадить его на корабли». Об изгнании посольства Амхерста говорилось и в письме Цзяцина в адрес английского принца-регента, составленном в тоне снисходительного высокомерия и заканчивавшемся словами: «Отныне Вам нет нужды посылать так далеко посла, заставляя его переходить через реки и переплывать моря».

После неудачи миссии Амхерста английское правительство вплоть до «опиумных» войн не предпринимало попыток вступить в дипломатические контакты с Пекином.