Анализ неокейнсианских концепций денег

Анализ неокейнсианских концепций денег показывает, что упрощенная Дж. Хиксом и его сторонниками трактовка теории денег Дж. М. Кейнса фактически превращала последнюю лишь в особую разновидность, или «частный случай», неоклассической теории. «То, что выдавалось за кейнсианскую теорию денег, — пишет по этому поводу один из современных буржуазных критиков ортодокеального кейнсианства X. Минский, — на деле представляло собой как бы «довесок» к неоклассической модели». Это же положение аргументирует и Э. Вайнтрауб. «Сформировавшаяся концепция «неоклассического синтеза», — подчеркивает он, — смогла получить те же выводы, которые следовали из классической теории денег, — такие, например, как выводы количественной теории… а также положение, сходное с тезисом о «нейтральности» денег». Видимо, в этих утверждениях есть определенная истина. Вследствие «реконструкции» кейнсианской теории денег, проведенной ортодоксальным кейнсианством, в буржуазной экономической науке сформировалась так называемая хиксианская, или, как ее еще именуют в буржуазной литературе, «парниковая» версия кейнсианства, которая по своей методологической основе стояла значительно ближе к неоклассической интерпретации специфичности денежного фактора экономики, нежели к положениям, разработанным Дж. М. Кейнсом, в частности, в работе «Общая теория занятости, процента и денег».

И тем не менее, было бы ошибочным абсолютизировать значимость сказанного. При всей многоплановости «операций», проведенных ортодоксальным кейнсианством, неокейнсианские теории денег остались кейнсианскими теориями. Нельзя в этой связи не учитывать, во-первых, что неокейнсианское «отрицание» Дж. М. Кейнса, как уже указывалось, основывалось на его же идеях, на элементах, которые характеризуют методологическую непоследовательность, дуализм его теоретических концепций в вопросе об экономическом равновесии капиталистической экономики. Во-вторых, что не менее важно, неокейнсианские положения о функциональной роли и месте денег в капиталистической экономике в методологическом плане всецело основывались на идеях Дж. М. Кейнса о государственном регулировании сферы денежных отношений, их государственно-монополистической специфике. Более того, идеи Дж. М. Кейнса о вмешательстве государства в систему денежных отношений стали лейтмотивом денежных концепций неокейнсианцев. При этом важно учитывать следующее. Двойственность подхода Дж. М. Кейнса к проблеме денег, наличие в его теории методологически взаимоисключающих элементов, определяющих, с одной стороны, специфику их развития в соответствии со структурной противоречивостью товарного производства и обращения и, с другой, провозглашающих номиналистический характер денег, обусловленность особенностей их функционирования системой государственного регулирования отражали незрелость развития государственно-монополистического капитализма, идеологом которого выступал английский буржуазный ученый. Отсюда, если у Дж. М. Кейнса вмешательство государства в сферу денежных отношений носило еще в какой-то степени косвенный характер, что, в свою очередь, не только не исключало, но и предполагало необходимость вычленения элементов, определяющих объективную основу их развития, то для неокейнсианских теорий, отражавших более зрелую ступень развития государственно-монополистического капитализма, элементы подобного рода полностью превращались в «инородное» тело.

Несостоятельность подходов неокейсианства

Несостоятельность подходов неокейсианства

Во второй половине 60-х годов XX в., когда система государственно-монополистического регулирования капиталистической экономики стала во все возрастающей степени обнаруживать свою внутреннюю противоречивость, когда все с большей очевидностью начала проявляться несостоятельность теоретических конструкций и практических рекомендаций неокейнсианства, в буржуазной экономической литературе возникло и получило ускоренное развитие новое направление, связанное с пересмотром ортодоксальной версии кейнсианской экономической теории. Речь идет о формировании так называемого неортодоксального, или нового, кейнсианства, подвергшего острой критике идеи неокейнсианства и неоклассического синтеза и положившего начало «нового» прочтения Кейнса, его возрождения на новой теоретической основе, в большей степени соответствующей условиям усиления дестабилизации капиталистической экономики.

Начало формирования идей «неортодоксального» кейнсианства (посткейнсианства) в буржуазной экономической литературе связывается с публикацией в 1965 г. статьи американского экономиста Р. Клауэра «Кейнсианская контрреволюция: теоретическая оценка» и появлением в 1968 г. книги американского экономиста А. Лейонху- вуда «О кейнсианской экономической теории и теории Кейнса». К работам нового поколения кейнеианцев относятся также публикации американских экономистов С. Вайнтрауба, П. Дэвидсона, X. Минского и др.

Основным положением «новой» интерпретации теории Дж. М. Кейнса является мысль о том, что система его теоретического анализа внутренне несовместима с теорией общего экономического равновесия. «Концепция Кейнса, — подчеркивает А. Лейонхувуд, — относительно природы неравновесия, которое вызывает сокращение деловой активности, составляет ядро его теории». Эта же мысль отчетливо прослеживается в опубликованной в Лондоне в 1972 г. книге П. Дэвидсона «Деньги и реальный мир»: «Любая теоретическая модель, которая применима только к экономике, находящейся в состоянии долговременного равновесия или стабильного роста, может служить хорошей «разминкой» для теоретических умов, но никогда не должна приниматься всерьез как форма описания реального мира. Тем более на подобные упражнения нельзя полагаться для прогнозов или определения политики, если в анализе участвуют деньги».

Как видно, представители нового кейнсианства решительно отмежевываются от предпринимаемых представителями ортодоксального кейнсианства попыток представить теоретическую модель Дж. М. Кейнса как разновидность теории равновесия. По их мнению, исследование нестабильности, обусловливаемой структурой капиталистической хозяйственной системы, а не нестабильности, рассматриваемой всего лишь как частный случай теории равновесия, должно составлять методологическую основу макроэкономического анализа, в том числе анализа денег. В реальном мире, подчеркивает в связи с этим П. Дэвидсон, бумы и кризисные спады представляют собой не просто беспорядочные эпизоды, которые могут быть «наложены» на долговременную стабильную тенденцию роста экономики. Фактически наблюдаемый путь изменений экономической активности для денежного хозяйства в условиях реального мира не может быть разложен на четко отграниченные и логически независимые компоненты. Подобные раздвоенные конструкции представляют собой просто продукт воображения экономистов. Аналогичные идеи высказывает X. Минский. «Проблема эндогенной нестабильности, — пишет он в опубликованной в 1982 г. в Нью-Йорке книге «Инфляционный спад и экономическая политика», — оказалась чуждой духу как монетаристских, так и традиционных кейнсианских теоретических построений. Между тем она отнюдь не чужда воззрениям самого Кейнса, выраженным в «Общей теории». «Капитализм, — констатирует американский ученый, — внутренне нестабилен… Финансовая нестабильность является неизбежным следствием децентрализации капиталистической экономики».

Таким образом, отвергая концепцию всеобщего равновесия, используемую ортодоксальным кейнсианством в качестве методологической основы анализа денег капиталистического общества и обусловливающую рассмотрение денег как всего лишь «вспомогательной конструкции», играющей второстепенную роль в экономической структуре, «новые» кейнсианцы тем самым создают теоретические предпосылки для реабилитации, в их понимании, подлинных взглядов Дж. М. Кейнса и конструирования новой «основательной теории денег», которая пришла бы на смену не только неокейнсианским, но и современным монетаристским теориям. Одновременно представители «неортодоксального» кейнсианства подчеркивают, что в разработке «новой» теории сделаны лишь первые шаги и что необходимо проделать еще весьма значительную работу, с тем «чтобы предварительный вариант «основательной теории денег» пришел на смену концепциям общего равновесия, пользовавшимся таким доверием в предшествующий период».

Разработка основательной теории денег

Разработка основательной теории денег

Каковы же контуры будущей «основательной теории денег», которую силится разработать «новое» поколение кейнсианцев? Ответ на этот вопрос в какой-то степени можно представить, основываясь на содержании критики «ортодоксального» кейнсианства и монетаризма, разворачивающейся в «посткейнсианской» литературе. Речь идет о следующих основных направлениях этой критики.

Во-первых, как уже указывалось, неокейнсианство и монетаризм подвергаются критике за то, что в их концепциях денег методологически не учитывается, как пишет П. Дэвидсон, «внутренне присущая нашей (капиталистической. — А. Г.) экономике тенденция к серьезной неустойчивости…». Вследствие этого «вымышленный вальрасовский мир общего равновесия, предполагающий, что денежные отношения «накладываются» на хозяйственную систему лишь после того, как все реальные элементы обмена приведены в соответствие друг с другом, выступает в качестве препятствия, «мешающего созданию основательной теории денег». В связи с этим X. Минский пишет, что «новая теория денег» может быть полезной лишь в том случае, если она будет в состоянии вскрыть причины, порождающие экономическую нестабильность, и обосновать пути осуществления политики, обеспечивающей контроль над нестабильностью… Создание новой теории, — подчеркивает он, — сложный процесс. Но он становится осуществимым, если опираться на гигантские плечи Кейнса». Речь идет об учете кейнсианских трактовок экономической нестабильности капиталистической экономики.

Во-вторых, неокейнсианцы и представители монетаризма критикуются за то, что в их концепциях денег не учитывается наличие временного лага в осуществлении рыночных операций и экономических связей. Этим, по мнению «неортодоксальных» кейнсианцев, придается забвению коренной принцип теории Дж. М. Кейнса о том, что деньги по своей сущности являются средством осуществления экономической связи между настоящим и будущим. «С точки зрения сторонников теории денег, — отмечает по этому поводу П. Дэвидсон, — решающим упущением теоретиков общего равновесия оказывается то обстоятельство, что они игнорируют последствия изменений во времени и связанную с этим роль фактора неопределенности».

Деньги и банковское дело как элемент хозяйственной системы

В-третьих, в адрес неокейнсианства, равно как и монетаризма, выдвигается обвинение в том, что их концепции денег абстрагируются от реальных процессов кругооборота капитала и формирования капитальных благ. Между тем, обращает внимание X. Минский, «решающую роль в процессе возникновения денег играет финансирование капитальных вложений или сделок, связанных с расширением степени участия в капитале и приобретением дополнительных «финансовых инструментов»; поэтому, когда меняются условия такого финансирования, неизбежно появляются как новые формы денег, так и новые «финансовые инструменты». Соответственно этому, пишет далее X. Минский, деньги, да и все банковское дело, образуют поистине «вездесущий» элемент капиталистической хозяйственной системы. И невозможно рассчитывать на то, что, установив раз и навсегда жесткое правило поведения денег (получивших то или иное конкретное определение), мы сможем обеспечить достижение поставленной перед всей экономикой цели.

Рассмотренные направления методологической критики «неокейнсианских» и монетаристских теорий денег обнаруживают элементы реалистичной оценки в трактовках «неортодоксального» кейнсианства специфики функционирования рыночной экономики и места в ней денежного фактора. И тем не менее было бы крайне ошибочным переоценивать значение указанной критики со стороны приобретающего все более зримые очертания нового течения буржуазной экономической мысли. Как справедливо отмечает, характеризуя общую структуру методологического построения теоретических взглядов данного направления буржуазной политической экономии, советский экономист И. М. Осадчая, «констатация диспропорциональности развития общественного производства сама по себе совершенно недостаточна для характеристики противоречий капитализма…».

В связи с этим нельзя не видеть того, что критика господствующих в современной буржуазной политической экономии теорий денег ведется «неортодоксальным» кейнсианством в методологических границах меновой концепции. В силу этого она не затрагивает коренных пороков, присущих всем современным буржуазным теориям денег, — отсутствия в системе их анализа научного понимания объективной обусловленности товарной природы денег и той специфической роли, которую они монопольно выполняют в товарном мире — роли всеобщего стоимостного эквивалента. Речь, по сути, идет об отсутствии в понимании «неортодоксальным» кейнсианством тех элементов, которые конституируют само понятие «деньги». Однако такого рода понимание противоречит классовым интересам идеологов капитала, ибо оно объективно предполагает использование в качестве методологической основы анализа денег теории трудовой стоимости и учения о двойственном характере труда, вскрывающих сущность капиталистической эксплуатации и неразрешимых антагонистических противоречий буржуазного общества. Это, в свою очередь, позволяет сделать вывод о том, что «новая основательная теория денег», цель создания которой широко рекламирует «новое» поколение кейнсианцев, без решения этих коренных вопросов теории не может претендовать на подлинную научность. В связи с этим очевидно, что методологическая критика «неокейнсианских» теорий денег не может рассматриваться как фактор, определяющий движение в направлении преодоления общего кризиса кейнсианства. В действительности же неуклонно развивается противоположный процесс — процесс углубления кризиса этого важнейшего направления буржуазной экономической мысли.