Буржуазная политическая экономия против теории Маркса

Буржуазная политическая экономия на разных этапах своего развития, преследуя стратегическую задачу — дискредитировать экономическую теорию К. Маркса, уменьшить ее революционное воздействие на развитие общественного прогресса, применяла различные тактические средства ее фальсификации. Однако за внешними формами отношения к экономическому наследию К. Маркса имеется и объективная сторона: «Капитал» К. Маркса оставил столь значительный след в истории экономической мысли, что буржуазная наука всегда прямо или косвенно вынуждена была заимствовать отдельные элементы из системы его теоретического анализа. При этом, во многом используя конкретно-экономический инструментарий исследования, буржуазная политэкономия была единодушной в своем отрицании теории трудовой стоимости и основанной на ней теории прибавочной стоимости, составляющей краеугольный камень экономического учения К. Маркса. Поэтому новое в «ренессансе» Маркса — не столько широко предпринимаемые и сегодня различными буржуазными школами попытки использовать разработанный в трудах К. Маркса научный аппарат анализа воспроизводственных процессов, накопления капитала, его обращения и т. д. Здесь речь идет, скорее, о демаскировке и легализации того, что фактически всегда имело место. Новое в «ренессансе» Маркса — это обращение к теории трудовой стоимости К. Маркса, стремление не только «улучшить» и развивать ее содержание, но и интегрировать ее в систему буржуазной экономической науки.

Буржуазная политическая экономия против Маркса

Данная тенденция, рельефно выраженная в обширной литературе представителей различных буржуазных школ и направлений, имеет непосредственное отношение к пониманию некоторых важных аспектов, характеризующих объективную основу кризиса современных буржуазных теорий денег. Очевидно, что современный этап кризиса буржуазной науки о деньгах в методологическом плане связан прежде всего с кризисом маржинализма, с признанием научной несостоятельности теории предельной полезности и предельной производительности, выступавшей на протяжении многих лет в качестве буржуазного варианта теории стоимости и выполнявшей методологическую функцию в теории денег. Кризис маржинализма и поиск в связи с этим новой методологической основы анализа экономических процессов вынуждает отдельные направления буржуазной экономической мысли обращаться к теории трудовой стоимости, получившей логически цельное изложение в трудах К. Маркса. В этом проявляется одна из объективных предпосылок возрастающего внимания к теории трудовой стоимости в буржуазной экономической литературе, отмеченная в середине 70-х годов. Этого не скрывает и буржуазная экономическая наука. «Одним из следствий отказа от неоклассической модели, — писал по этому поводу видный американский буржуазный экономист Дж. К. Гэлбрейт, — является возрождение интереса к теории марксизма».

Эволюция взглядов неорикардианства

Весьма характерна в этой связи эволюция взглядов. Дж. Робинсон, признанного лидера неорикардианства, которая многие годы выступала в качестве буржуазного интерпретатора К. Маркса и считается в западной литературе одним из ведущих «специалистов» буржуазной «марксологии». Б. Селигмен подчеркивал, что Дж. Робинсон принадлежит к числу немногих современных ученых, которые сами читали Маркса.

В одной из ранних работ Дж. Робинсон выдвинула следующий тезис: «Почему марксистская система не может освободиться от всего ненужного и противоречивого и быть оригинальной… системой анализа, какой она со всеми недостатками вполне может быть? Причина — теория стоимости превратилась в догму». В противоположность этому в опубликованной в 1979 г. книге «Вклад в современную экономическую теорию», которая рассматривается автором как итог ее пятидесятилетней научной деятельности, Дж. Робинсон пишет: «Попытки представить теорию стоимости Маркса как нечто противоречащее капитализму ошибочны».

Аналогичный поворот во взглядах характерен для позиции и другого представителя неорикардианской школы — М. Моришимы, автора ряда работ по экономической теории К. Маркса. Так, в опубликованной в 1973 г. работе «Экономическая система Маркса. Двойственность теории стоимости и роста», критический анализ которой широко представлен в советской экономической печати, он отмечал, что «экономическая доктрина Маркса может получить гражданство в современной экономической теории только на основе ее отделения от своих корней — теории трудовой стоимости». Однако спустя всего пять лег в книге «Стоимость, эксплуатация и рост. Маркс в свете современной экономической теории», написанной в соавторстве с Дж. Кетифорисом, провозглашается противоположный тезис. Основная цель этой работы, по утверждению ее авторов, состоит в том, чтобы «переосмыслить теорию трудовой стоимости, которая в книге «Marx’s Economics» трактовалась как неудовлетворительная».

Интерес к теории трудовой стоимости на Западе

Рассматривая этот вопрос, важно обратить внимание и на то, что буржуазные экономисты проявляют интерес к теории трудовой стоимости не просто как к отдельно взятой экономической теории, а как к теории, выполняющей методологическую функцию экономического анализа. Именно этот ее аспект больше всего подвергался ревизии в буржуазной экономической науке. В настоящее время весьма явственно выражаются иные подходы. «Концепция стоимости, — утверждается в одной из публикаций Нью-Йоркского журнала «Science and Society»,— является неотъемлемым теоретическим инструментом для любого экономиста, независимо от того, признается это им или нет». Аналогичным образом трактует этот вопрос американский экономист П. Лихтенштейн. «Теория стоимости…, — пишет он в книге «Введение в посткейнсианскую и марксистскую теории стоимости и цены», опубликованной в Нью-Йорке в 1983 г., — является исходной точкой экономического анализа». Она служит «фактическим основанием всех экономических теорий».

Обращает на себя внимание еще один аспект рассматриваемого вопроса. В 1985 г. в Нью-Йорке была опубликована книга американского буржуазного экономиста Р. Бэкхаусса «История современного экономического анализа». Рассматривая современные тенденции развития буржуазной экономической мысли, автор пытается показать точки соприкосновения ее различных школ и направлений с экономической теорией К. Маркса, оценивая их, естественно, с соответствующих классовых позиций. Теорию стоимости К. Маркса он уже не противопоставляет, как это традиционно имело место в подобного рода изданиях, теории предельной полезности. Разница между этими теориями, пишет Р. Бэкхаусс, состоит в том, что они «ставили перед собой цель анализа экономической действительности с разных позиций». И далее делается нетрадиционный для буржуазного экономиста вывод о том, что теория стоимости К. Маркса «была отброшена не из-за идеологических причин, а вследствие различий в технике анализа», что только современные методы исследования позволили выявить ее действительную научную ценность.

Как же отразилась тактика «нового» прочтения теории трудовой стоимости К. Маркса на позициях буржуазной политической экономии по отношению к его теории денежных отношений? Правомерность такого вопроса, учитывая то, что деньги по своей сущности представляют обособленное функционирование формы стоимости, а также то, что кризис современных буржуазных теорий денег методологически основывается на кризисе маржинализма, выступающего многие годы в качестве буржуазного варианта теории стоимости, не может вызывать сомнений. Заметим в связи с этим, что существующая антимарксистская литература по теориям денег не позволяет сделать достаточно полных научных обобщений. И тем не менее, отдельные, уже достаточно четко прослеживающиеся тенденции, характеризующие стремление буржуазной экономической науки приспособить к целям собственного анализа Марксову теорию денег, проявили себя достаточно полно. Исследование содержания их общей направленности, структуры позволяет сделать вывод, что по своим методологическим принципам они всецело соответствуют общей логике «ренессанса» Маркса.

В западной литературе родоначальником тактики «выборочной адаптации» отдельных теоретических положений К. Маркса считается известный американский экономист И. Шумпетер. В противоположность вульгарным теориям экономического равновесия, которые не могли дать теоретического объяснения ряду новых явлений капитализма, возникших на его империалистической стадии, И. Шумпетер поставил перед собой задачу «разработать теоретическую модель процесса экономического развития», найти ответ на вопрос, «как экономическая система производит ту силу, которая беспрестанно ее изменяет». Вполне естественным в этой связи было обращение И. Шумпетера к теории К. Маркса, которого он признавал выдающимся экономистом. «…Только Марксу, — писал Й. Шумпетер, — присущи разработки проблемы «развития». Им предпринята попытка рассмотреть развитие непосредственно экономической жизни с помощью средств экономической теории».

Заимствование элементов из экономической теории Маркса

Признавая научные заслуги К. Маркса, а также необходимость заимствования отдельных элементов его экономической теории, И. Шумпетер поставил вопрос о возможных границах, в которых буржуазная экономическая наука может принять научные идеи К. Маркса. Такими границами, по его мнению, является экономическая наука К. Маркса как целостная система. Соответственно этому И. Шумпетер указывал, что главное направление борьбы с теорией К. Маркса — ее дезинтеграция. «Целое,— писал И. Шумпетер, — всегда нечто больше, чем сумма составных частей. Но только в отношении Маркса подобная потеря имеет жизненно важное значение, поскольку всеобщность его видения как единая совокупность утверждает свою правоту в каждой детали и является именно тем источником интеллектуального обаяния, которое испытал каждый, как друг, так и враг, кто изучал его работы».

Не отваживаясь открыто посягать на теоретический авторитет К. Маркса, Й. Шумпетер выдвинул заведомо несостоятельное положение о дуализме экономического анализа К. Маркса, о соединении в его теории идеологических элементов, отражающих «преданалитические», «до научные» представления, и элементов «чистого» анализа, обладающих всеобщей универсальностью. При этом И. Шумпетер всячески подчеркивал, что, несмотря на свои политические убеждения, К. Маркс «был… прирожденным аналитиком, человеком, обреченным анализировать независимо от своего мировоззрения». Именно поэтому, подчеркивал И. Шумпетер, первостепенным для К. Маркса было не обоснование политической доктрины, хотя он стремился к этому, а «оттачивание инструментов анализа… устранение логических трудностей и построение… теории, которая в сущности своей является научной, какой бы ни были ее недостатки».

Таким образом, опираясь на заведомо ложные предпосылки о двойственности системы теоретических взглядов К. Маркса, И. Шумпетер попытался утвердить представление о необходимости отделения Маркса-ученого от Маркса-революционера и осуществления на этой основе «выборочной адаптации» экономических идей К. Маркса.

Следует отметить, что позитивистский принцип отделения «чистой» экономической науки от «идеологической инфекции» был сразу же подхвачен различными направлениями буржуазной экономической науки. Он широко используется и современной буржуазной политэкономией. Подобной тактики пытаются придерживаться и некоторые представители современных буржуазных теорий денег.

Положение о нейтральности теории денег

В многочисленном потоке публикаций, посвященных экономической теории К. Маркса, появившихся в буржуазной литературе в последнее десятилетие, с точки зрения предмета нашего анализа не может не привлечь внимания статья одного из основоположников чикагской школы монетаристов, признанного на Западе специалиста в области теории денег, М. Фридмена «Маркс и деньги», опубликованная в октябре 1980 г. в «Newsweek». «Многие читатели, — говорится в статье, — будут удивлены тем, что если использовать современную терминологию, то Карла Маркса можно назвать «монетаристом», то есть термином, который сейчас (хотя и неправильно) считается синонимом слов «консервативный» или «выступающий за свободный рынок». Далее автором этих строк предпринимается попытка обосновать два взаимосвязанных положения. Это, во-первых, положение о идеологической нейтральности теории денег. «Денежная теория, — пытается убедить читателей М. Фридмен, — не имеет идеологического содержания. Она имеет дело лишь с научным вопросом, определяющим, как функционирует данный социальный организм.

нейтральность теории денег

Во-вторых, на основе положения о мнимой идеологической нейтральности денег М. Фридмен пытается выявить возможные линии ее взаимосвязей с теорией денег К. Маркса. Такая взаимосвязь возможна, по мнению буржуазного ученого, в виду якобы существующего единства взглядов представителей монетаризма и К. Маркса по вопросу о месте рыночной экономики и конкуренции в функционировании капиталистического производства.

Выдвинув концепцию «идеологической нейтральности теории денег», М. Фридмен, как и другие буржуазные экономисты, пытается в соответствии с «методом И. Шумпетера» создать логическую основу заимствования отдельных положений теории денег К. Маркса. Об этом вполне откровенно пишет один из видных представителей посткейнсианского направления буржуазной политэкономии П. Дэвидсон. Говоря о необходимости создания новой «основательной теории денег», он подчеркивает, что «истинный прогресс в науке может быть достигнут, если опираться на плечи проложивших дорогу гениев», в числе которых наряду с А. Смитом, Д. Рикардо, А. Маршаллом и Дж. Кейнсом буржуазный экономист называет К. Маркса. Содержание попыток создания этой теории, а также стремление экономистов неорикардианской школы, опираясь на теорию стоимости К. Маркса, обосновать некую натуралистическую концепцию соизмерения товаров рассматривается в главах II и III данного исследования.

Понятно, что сам факт повышенного внимания со стороны буржуазных идеологов к экономической теории о Маркса, в том числе к его теории денег, весьма знаменателен. Являясь объективным признанием ее жизненной силы, он несет на себе большую идеологическую и социально-политическую нагрузку. Вместе с тем было бы непростительной ошибкой полагать, что в таком внимании к теории К. Маркса проявляется естественное стремление идеологов капитала обогатить на основе адаптации его идей собственную методологию. Нельзя не учитывать при этом, что буржуазная политическая экономия в течение многолетней борьбы против теоретического наследия К. Маркса накопила значительный опыт фальсификации его идей. Потерпев явное поражение в открытой борьбе, идеологи буржуазии пытаются мобилизовать внутренние ресурсы для осуществления идеологического контрнаступления. С этой целью меняется тактика. Предпринимаются попытки заменить дискредитировавшие себя и крайне непопулярные в среде народных масс и интеллигенции вульгарные формы антимарксизма скрытыми, более изощренными, а, следовательно, и более опасными приемами «опровержения» марксизма. Естественно, при этом не исключаются и методы прямых атак, открытого противоборства с марксизмом. И тем не менее, главным средством «опровержения» К. Маркса, взятым сегодня на вооружение буржуазной идеологией, является тактика «борьбы с Марксом под флагом примирения с Марксом». Как видно, речь идет о новых аспектах реализации апологетической функции буржуазной политической экономии, которые должны учитываться марксистской критикой.