Деньги и глобальные монетаристы

М. Фридмен же и его сторонники, ставя вопрос о демонтаже системы государственно-монополистического капитализма, выдвигают противоречащее этому требованию и законам логики требование сохранить деньги — деньги с «эластичной определенностью». Этот экономический нонсенс пытаются исправить представители «глобального» монетаризма. Однако, теоретически верно выдвигая положение о том, что рыночной экономике могут соответствовать только полноценные деньги, А. Лаффер и его последователи не учитывают, что сама по себе рыночная экономика в условиях господства монополистического капитала подорвана. Поэтому, ратуя за ее возрождение в классической форме при сохранении в то же время господствующего места в ее структуре не просто монополистического, а трансмонополистического капитала, они не только не делают шаг вперед к преодолению внутренней противоречивости «национального» монетаризма, но и впадают в новое, более глубокое противоречие.

Полноценные деньги и рыночная экономика

Полноценные деньги и рыночная экономика

Смысл этого противоречия состоит в следующем. С одной стороны, рыночная экономика объективно требует функционирования полноценных денег, что и учитывается А. Лаффером в его концепции «возврата» к золотому стандарту. Но, с другой стороны, монополистический капитал, в первую очередь транснациональный, выразителем интересов которого выступает «глобальный» монетаризм, может обеспечить реализацию своего экономического господства, получение монопольной прибыли и сверхприбыли только на основе подрыва товарного производства, а, следовательно, лишь посредством использования «управляемых» денег, лишенных объективной основы.

Наряду со средствами денежно-кредитной политики в структуре консервативной модели государственно-монополистического регулирования экономики важное место занимает система мер, направленных на стимулирование реального предложения экономических ресурсов, которые призваны способствовать росту сбережений и их капитализации. Если монетаристская концепция номинального дохода и связанная с ней антиинфляционная политика нацелены на создание максимума свободы для функционирования монополистического капитала, то теория предложения, в основе которой лежит получившая широкую известность концепция под названием «кривая Лаффера», уделяет первостепенное внимание активизации побудительных мотивов действий экономических агентов. Она преследует цель «вознаградить производителя и поощрить инвестора».

Теория предложения и монетаризм

Теория предложения и монетаризм

Монетаризм и теория предложения органически связаны и взаимно дополняют друг друга. «То, что некоторые называют «монетаризмом» и «экономикой предложения», — говорится в одном из экономических докладов президента США, — является всего лишь двумя сторонами одной медали— они обосновывают меры, необходимые и приемлемые для сокращения инфляции и повышения темпов экономического роста». Эту же мысль подчеркивает буржуазный экономист О. Лэндменн: «Не существует экономики предложения как антипода экономики номинального дохода, а есть только одна экономическая политика, сочетающая в себе элементы обоих направлений, которые в равной мере должны приниматься во внимание».

Взаимная обусловленность монетаристской теории номинального дохода и теории предложения определяется общностью их классовых корней. Оба направления буржуазной экономической мысли, основываясь на происшедших в последние десятилетия изменениях в структуре частнокапиталистической собственности, выражают экономические интересы верхушки монополистической буржуазии. Соответственно в концепции «вознаграждения производителя и поощрения инвестора» речь идет о реализации принципа «равных возможностей» для монополистического капитала. Данная концепция всецело основывается на том, что, под производителем понимаются наиболее крупные корпорации, а под инвестором — наиболее крупные владельцы денежного капитала. Без учета этого нельзя понять общую логику структурной перестройки современного механизма государственно-монополистического капитализма, процесса его приспособления к современным условиям углубления общего кризиса капитализма.

Теория предложения дополняет монетаристскую часть консервативной модели государственно-монополистического регулирования теоретическими установками налоговой политики. Она основывается на «кривой Лаффера», определяющей связь между ставкой налогов и совокупным объемом налоговых поступлений, на предположении, что уменьшение ставки налогов вызывает такое увеличение инвестиций и соответственно доходов корпораций, которое в конечном итоге обеспечивает рост объема совокупных налоговых поступлений.

Практической реализацией этих установок явилось принятие в начале 80-х годов в США и ряде других империалистических государств законодательных актов, призванных путем предоставления налоговых и амортизационных льгот, а также прямых субсидий отдельным группам монополистического капитала стимулировать инвестиционный процесс и технологическое обновление производства. Показательно, что политика налогообложения предусматривает в первую очередь предоставление налоговых льгот для корпораций. Так, согласно налоговой программе, введенной в США в 1981 г., предполагалось до 1987 г. сократить налоги на прибыли корпораций более чем на 30 %, или примерно на 220 млрд. дол. Если в 1970 г. налоги корпорации составляли 17,9 % общей суммы налоговых поступлений правительства США, то в 1980 г. — 13,8 %, а в 1984 г. — 10,9%. С 1984 г. увеличены налоговые льготы частному бизнесу в Англии. Ставка налогов на прибыли крупнейших корпораций снижена до 50 %.

Одним из каналов, который, по мнению сторонников консервативной модели государственно-монополистического регулирования экономики, призван компенсировать сокращение налоговых поступлений в государственный бюджет, является свертывание социальных программ. В то же время возрастают военные расходы, являющиеся одним из основных каналов перераспределения национального дохода в пользу магнатов капитала. В течение 1986—1990 гг. военные расходы Пентагона по планам администрации США должны составить астрономическую сумму — 18 трлн. дол.

В конце 1982 г. в США отмечено некоторое ослабление контроля над динамикой денежной массы, и, тем не менее, внутренняя противоречивость экономической политики монетаризма продолжает оказывать дестабилизирующее влияние на экономику. Это находит свое выражение в том, что, с одной стороны, сокращение денежной эмиссии содействует снижению темпов инфляции, с другой — дает противоположный эффект: служит основой беспрецедентного роста процентных ставок, усиливающих напряженность на финансовых рынках. Поданным Лондонского журнала «Banking World» с 1980 по 1985 г. покупательная способность доллара вследствие искусственного завышения процентных ставок выросла по сравнению с покупательной способностью ведущих западных стран на 70 %. Это позволило перекачать в сейфы американских монополий около половины триллиона долларов. С середины 1985 г. США проводит политику снижения нормы банковского процента, которая призвана решать новые стратегические задачи — задачу торговой экспансии и выравнивания платежного баланса. Показательно, что только в период с февраля 1985 г. по март 1986 г. покупательная способность доллара снизилась на 19 %, в том числе по отношению к западно-германской марке и фунту стерлингов — на 27, иене — на 23%. В целом же за 1986 г. доллар обесценился в среднем более чем на 30 %, а по отношению к иене и марке ФРГ — почти наполовину. Политика снижения курса доллара продолжалась и в первой половине 1987 г.

Противоречивость консервативной экономической политики

Общая противоречивость консервативной политики в конечном итоге проявляется в том, что, широко рекламируя принципы рыночной экономии, буржуазное государство в то же время увеличивает долю ВНП, перераспределяемого через государственный бюджет в пользу монополий. Если в 1975 г. в США доля государственных расходов составляла 17 % ВНП, то в 1980 г. — 20 и в 1986 г. — 21 %. Эти данные подтверждают правильность выводов, содержащихся в Программе КПСС о том, что процесс воспроизводства в условиях углубления общего кризиса капитализма не может осуществляться, не опираясь на огосударствление через каналы государственного бюджета существенной части национального дохода и его перераспределения в интересах монополистического капитала.

Внутренняя противоположность практического применения консервативной модели регулирования экономики особенно ярко проявляется в углублении кризиса федеральных финансов США, достигшего в середине 80-х годов наиболее угрожающих за всю послевоенную историю размеров. Это выражается в беспрецедентном росте государственного долга, общая сумма которого с 1980 по 1985 г. выросла более чем в два раза, а также в стремительном наращивании бюджетного дефицита, составившего в 1986 г. 221 млрд, дол., против 73,8 млрд, в 1980 г. Как отмечается в исследованиях Бруклингского института, «огромные дефициты бюджета и высокие процентные ставки угрожают будущему развитию экономики США и подрывают конкурентоспособность американских товаров на мировом рынке. Потребность перемен в экономической политике государства стала настоятельной необходимостью».

Таким образом, практика экономического развития со всей очевидностью свидетельствует, что перестройка механизма государственно-монополистического регулирования на основе монетаристских рецептов неминуемо ведет не к устранению, а наоборот — к дальнейшему углублению противоречий капиталистического воспроизводства. Парадокс состоит в том, что обострение антагонизмов воспроизводства капитала проявляется, в первую очередь, в той сфере экономической структуры, которая является непосредственным объектом государственно-монополистического регулирования— в сфере денежно-финансовых отношений. В этом проявляется одно из глубочайших противоречий современной системы государственно-монополистического капитализма, которая не содержит в самой себе позитивного разрешения внутренне присущих ей антагонизмов воспроизводства. Поэтому все современные попытки «подправить» механизм государственно-монополистического регулирования заведомо обречены на провал. Общий кризис капитализма — необратимый процесс, и никакие меры, даже самые радикальные, предотвратить его прогрессирующее развитие не в состоянии.