Двойная специфика труда по Карлу Марксу

Опираясь на теорию о двойственной специфике труда, воплощенного в товаре, которая выполняет методологическую функцию процесса познания, и выясняя на ее основе специфичность денежных отношений, К. Маркс обращал внимание на то, что стоимость в деньгах представлена не в абстрактном определении, как это имеет место при характеристике двух факторов товара, а в ином состоянии, в непосредственном бытии — как единство качественной и количественной характеристик. «…Стоимость, — подчеркивал К. Маркс, — только в деньгах имеет самостоятельное существование…». Чтобы осознать это, необходимо теоретически разграничить специфичность категорий абстрактный и общественный труд.

К. Маркс, как известно, научно доказал, что основой качественной характеристики стоимости является абстрактный труд. В противоположность этому общественный труд, определяя экономические связи отдельных товаропроизводителей и общества в целом, является основой выражения не субстанции стоимости, а ее величины, ее количественной определенности. Методологически К. Маркс разграничивал понятия «предпосланная» стоимость и «измеренная» стоимость. Каждое из этих понятий характеризует различные логические уровни анализа стоимости, которые нельзя смешивать. «Обмен, — писал он, — меняет лишь форму, реализует потенциально существующие стоимости». Следовательно, в тех случаях, когда речь идет об определении субстанциональной основы стоимости последняя определяется как сгусток абстрактного труда, воплощенного в товаре. В тех же случаях, когда анализ переносится на более высокую ступень, когда объектом исследования становится количественная характеристика стоимости, непосредственным звеном ее характеристики является общественный труд.

двойная специфика труда по Карлу Марксу

Констатация только этого принципиально важного методологического положения вскрывает истоки теоретических ошибок теории денег буржуазной классической политической экономии, которая, отождествляя указанные уровни исследования, всю систему научного анализа стоимости сводила лишь к выявлению законов, определяющих ее количественные характеристики. Между тем, «то обстоятельство, — писал по этому поводу К. Маркс, — что количество содержащегося в каком-либо товаре труда есть общественно необходимое для его производства количество, что рабочее время есть, следовательно, необходимое рабочее время, — это — такое определение, которое касается только величины стоимости».

В условиях товарного производства единственно возможной мерой выражения величины стоимости служит общественно необходимое рабочее время, которое предполагает употребление на производство товара не только времени, соответствующего средним общественно нормальным условиям производства, но и времени, пропорционального общественной потребности. Определяя количественные границы тех частей совокупного рабочего времени, которые общество может целесообразно затратить на различные сферы производства вообще и отдельные товары в частности, общественно необходимое рабочее время является средством стихийного обеспечения соответствия производства общественной потребности, а, стало быть, и средством стихийного обеспечения специфической пропорциональности товарного производства.

Важно отметить и то, что экономической формой реализации капиталистической пропорциональности, которая внутренне предполагается определением стоимости общественно необходимыми затратами труда, является меновая стоимость. И это вполне закономерно. В системе стоимостных связей эти экономические категории находятся в непосредственной взаимосвязи: общественно необходимое время, конституируя и определяя величину стоимости, может быть установлено только посредством меновой стоимости. Соответственно содержащаяся в скрытом виде в стоимости капиталистическая пропорциональность может проявиться лишь через механизм реализации меновой стоимости.

Раскрывая содержание этого, несущего на себе большую методологическую нагрузку положения, К. Маркс в широко известном письме Л. Кугельману (июль, 1867 г.), которое, как подчеркивал В. И. Ленин, представляет «выдающийся интерес» для экономической науки, писал: «…необходимость распределения общественного труда в определенных пропорциях никоим образом не может быть уничтожена определенной формой общественного производства, — измениться может лишь форма ее проявления». И далее К. Маркс обращает внимание на то, что в условиях капиталистического товарного производства единственно возможной формой реализации пропорциональности является меновая стоимость. «…Форма, в которой прокладывает себе путь… пропорциональное распределение труда, при том состоянии общества, когда связь общественного труда существует в виде частного обмена индивидуальных продуктов труда, — подчеркивает К. Маркс, — эта форма и есть меновая стоимость этих продуктов».

Из этого следует, что процесс капиталистического обращения обусловливает усложнение по сравнению с простейшими формами товарного (бартерного) обмена качественной специфики меновой стоимости. Последняя не может рассматриваться лишь как выражение простой пропорции потребительных стоимостей. В такой форме меновая стоимость функционирует в условиях простого товарного обмена. Из этого становится понятным, почему А. Смит и Д. Рикардо, отождествляя капиталистическую форму товарного производства и обмена с простым обменом, ограничивали анализ меновой стоимости лишь ее рассмотрением как простой пропорции обменивающихся потребительных стоимостей, чем создавали логическую основу трактовки денег как простого инструментария обмена.

Между тем, в условиях капиталистического товарного обращения меновая стоимость приобретает дополнительное качество — способность служить экономической формой реализации не только отношения непосредственного обмена отдельных потребительных стоимостей, но и отношения товар — совокупный общественный продукт, т. е. способность быть тем звеном капиталистических производственных отношений, на основе которого разрешается противоречие между частным и общественным трудом и обеспечивается пропорциональное в масштабах общества распределение совокупного общественного труда. Это положение игнорируется классической буржуазной политической экономией, вследствие чего искажается и сущность денег.

В понимании К. Марксом места и роли денег в системе капиталистических производственных отношений принципиально важным является не только обеспечение взаимосвязи индивидуальных товаропроизводителей, то, что реализуется на основе абстрактного труда, но и выражение их прямой зависимости от общественного производства в целом. Посредством денежной формы в товарном обращении обеспечивается не только непосредственная обмениваемость товаров, отношение «товар — товар», но и реализуется специфическое отношение особого товара ко всем остальным товарам, т. е. отношение индивидуального (частного) рабочего времени к общественному бытию всеобщего рабочего времени, отношение личной зависимости товаропроизводителя от совокупного общественного труда. Это положение в характеристике сущностной специфики денег как всеобщего стоимостного эквивалента является определяющим. В нем отражается принципиально важная функция денег — их способность выступать не только в качестве простого посредника обмена, но и в роли активного фактора развития производительных сил общества, особой формы реализации специфической пропорциональности товарного производства, процесса капиталистического воспроизводства. Весьма показательно, что буржуазная политическая экономия в своем анализе денег никогда и не ставила подобной проблемы. В результате это важнейшее, по сути, определяющее положение характеристики денежных отношений осталось вне поля зрения идеологов капитала.

Весь предшествующий анализ свидетельствует о существовании неразрывного диалектического единства между категориями стоимость товара, меновая стоимость, деньги. Внутренняя связь этих категорий выступает в условиях развитых товарных отношений в качестве специфического закона товарного производства и обращения. Вне этой связи нет товара и нет денег. При этом важно учитывать, что деньги являются не только единственно возможным средством измерения стоимости, но и автономны в ее выражении. «Измерение… относительной стоимости совпадает с выражением этой стоимости». Стоимость, будучи не просто способностью товара к обмену вообще, а его специфической обмениваемостью, может обнаружить себя только посредством денег. «…Все те свойства, — писал К. Маркс, — которые перечисляются как особые свойства денег, суть свойства товара как меновой стоимости, продукта как стоимости». В этом смысле деньги, как и меновая стоимость, интегрируются в самом понятии «стоимость». По мнению советского философа П. В. Копнина, «…чтобы определить понятие, недостаточно указать общее — род. Нужна еще и специфическая определенность. А это значит, в содержание понятия входит не только всеобщее, но особенное и единичное в их единстве». Аналогичным образом можно утверждать, что меновая стоимость и деньги как особенное и единичное внутреннее предполагаются понятием «стоимость». Ф. Энгельс в «Анти-Дюринге» подчеркивал, что «деньги в зародыше уже содержатся в понятии стоимости, они представляют собой лишь развивающуюся стоимость».

Рассмотренное со всей очевидностью свидетельствует о методологической уязвимости теории денег классической буржуазной экономии, вся система анализа которой строится исходя из положения о функциональной обособленности стоимости и денег. Причина этого состоит в том, что Д. Рикардо, как уже говорилось, не подвергает анализу, в силу своей классовой ограниченности, внутренние противоречия товарного производства, и прежде всего противоречия товара и труда, который его создает. Поэтому он не понимал не только связи между стоимостью и меновой стоимостью, но для него осталась невыясненной также связь между меновой стоимостью и деньгами. Сделав исключительно много в научном обосновании категорий стоимость, меновая стоимость и деньги, Д. Рикардо, однако, не понял, что в основе каждой из этих категорий лежит единое начало, одна и та же общественная субстанция — качественно однородный, абстрактно всеобщий общественный труд, а поэтому не смог увидеть диалектическое единство между этими категориями, не сумел увязать их в единую цепь. Это, по сути, и определило методологические корни механицизма его теории денежных отношений, которые не только не были преодолены, но и были возведены в абсолют всеми последующими школами и направлениями буржуазной экономической мысли.