Функция меры полезности в теориях денег

В современных буржуазных теориях денег функция меры (масштаба) полезности органически увязывается с функцией «счетная денежная единица» (unit of account) или «единицей масштаба цен». По сути, в эти понятия вкладывается идентичное содержание, основанное на маржиналистском принципе субъективной полезности. «Масштаб ценности, — утверждается в одном из изданий по теории денег, — является лишь письменным или устным символом, который принимается за счетную единицу». По утверждению Т. Крампа, деньги в рассматриваемой функции «выступают как математический символ».

Функция «счетная денежная единица»

О чисто условной природе функции «счетная денежная единица» пишет и американский экономист Р. Эскаус в работе «Basic Economics»: «Деньги в долларах не являются неизбежной счетной единицей или стандартом стоимости. Они выступают в этом качестве просто для удобства. Для того, чтобы увидеть, что мы можем обойтись без этих функций, предположим…, что цена пачки сигарет равна 30 пенсам, коробки жевательной резинки— 10 пенсам, одного карандаша — 5 пенсам. Альтернативно, — продолжает далее автор, — мы можем обойтись без денег, измерив все вещи в карандашах. При этом получим: цена пачки сигарет будет равна 6 карандашам, коробки жевательной резинки — 2 карандашам. И конечно в этом случае цена карандаша будет равна карандашу. Таким же образом в качестве единицы счета можно использовать сигареты и жевательную резинку».

счетная денежная единица

Таким образом, очевидно, что в результате длительной эволюции в буржуазных теориях денег произошла полная подмена понятий «деньги как мера стоимостей» понятием «счетные деньги». Методологической основой такой подмены явился переход буржуазной политической экономии на позиции теории субъективной полезности, а также применение в экономических исследованиях, в том числе в теориях денег, позитивистского принципа, в соответствии с которым экономическая реальность соотносилась лишь с предметно-вещественной наличностью, только с внешне наблюдаемыми формами. В конечном итоге из теории денежных отношений была полностью исключена социальная основа их характеристики, реализуемая посредством скрытых внутренних связей.

В методологическом плане подмена функции меры стоимостей понятием «счетная денежная единица» или «масштаб цен» является доказательством того, что буржуазная политическая экономия, все ее школы и направления не владеют методом анализа, позволяющим выявить характер взаимодействия социальных и материально-вещественных форм развития определенных производственных отношений, в том числе денежных.

С такого рода трудностью буржуазная политическая экономия столкнулась уже на ранних этапах своего развития, когда ее представители еще упорно отстаивали принципы золотого стандарта и товарности денег. Однако и при этом, будучи не в состоянии соединить социальные и материально-вещественные начала в сфере денежных отношений, буржуазная экономическая наука вынуждена была прибегнуть к подмене функции меры стоимостей понятием «счетные деньги». Свидетельство этого — теория денег Дж. Стюарта, аргументированная критика теоретических взглядов которого дана К. Марксом. Теоретический анализ К. Марксом истоков ошибочного толкования рассматриваемой проблемы в полной мере сохраняет свое методологическое значение и для анализа современных процессов в развитии буржуазных теорий денег.

Деньги как форма производственного отношения

Уже указывалось, что теоретическим открытием К. Маркса, которое провело четкие границы между подлинно научным и метафизическим представлениями о природе денег, является их анализ как формы производственного отношения. Это, положение, всесторонне обоснованное К. Марксом, является в марксистской политической экономии хрестоматийным. Столь же очевидным сегодня в политической экономии является положение о том, что золото как монетарный товар само по себе не является деньгами. «Природа, — писал К. Маркс, — не создает денег, также как она не создает вексельный курс или банкиров». Из этого в теории возникла принципиально важная и довольно сложная проблема: найти опосредованную связь между определением денег как формы производственного отношения и как особого монетарного товара, т. е. материального объекта денежного обращения.

Решение этой проблемы оказалось непосильной задачей для буржуазной экономической науки. Характерна в этой связи попытка «подправить» теорию денег К. Маркса, которая предпринята в вышедшем в Лондоне двухтомном издании ««Капитал» Маркса и современный капитализм». Авторы книги видят противоречие в теории К. Маркса в том, что он, указывая на различия между ценой и стоимостью товара, одновременно пытается якобы обосновать возможность выражения этих двух взаимно противоположных экономических категорий посредством одного звена — функции меры стоимостей.

Однако в действительности же К. Маркс исходил из того, что выражение цены товара осуществляется не по принципу «или — или»: либо мера стоимостей, либо счетные деньги или масштаб цен. Важным научным открытием К. Маркса, суть которого так и не смогли постичь представители буржуазной и оппортунистической, а также ревизионистской литературы, явилось его положение о том, что процесс ценообразования в реальной действительности осуществляется на основе взаимодействия двух органически взаимосвязанных элементов денежных отношений — функции меры стоимостей и масштаба цен. Вместе с тем К. Маркс не абсолютизировал их единства. Он акцентировал внимание на том, что как мера стоимостей и как масштаб цен деньги выполняют совершенно различные функции; они реализуются на разных уровнях процесса ценообразования. Деньги в названных определениях, по словам К. Маркса, выражают различный характер отношений: «Мерой стоимостей измеряются товары как стоимости; напротив, масштаб цен измеряет различные количества золота данным его количеством, а не стоимость данного количества золота весом других его количеств». В результате функция меры стоимостей объективно предполагает свое развитие в масштабе цен; она реализуется лишь на его основе.

Таким образом, поскольку в условиях развитых товарных отношений цена и стоимость независимо от того, совпадают они или нет номинально, различны по характеру тех отношений, которые они выражают, то структурные звенья, посредством которых они проявляются, не могут быть идентичны. «Так как цена не равна стоимости, то элемент, определяющий стоимость, — рабочее время — не может быть тем элементом, в котором выражаются цены, ибо в этом случае рабочее время должно было бы выражать себя одновременно как определяющее и неопределяющее, как равное и неравное себе. Так как рабочее время как мера стоимости существует лишь идеально, то оно не может служить материей для сравнения цен. Различие цены и стоимости требует, чтобы стоимости как цены измерялись другим масштабом, а не своим собственным». Отсюда следует, что положение К. Маркса о специфике реализации функции меры стоимостей в корне противоположно положениям книги «„Капитал“ Маркса и современный капитализм». «…Раз произошло превращение стоимости в цену, — отмечал Ф. Энгельс, — то становится технически необходимым развить далее меру стоимостей в масштаб цен; т. е. устанавливается определенное количество золота, которым измеряются различные количества золота. Это совершается отлично от меры стоимостей, которая сама зависит от стоимости золота, но которая для масштаба цен безразлична». В этом проявляется диалектическое единство категорий «мера стоимостей» и «масштаб цен», ошибочное толкование которого, по выражению К. Маркса, порождает «самые нелепые теории денег».

В частности, К, Маркс подчеркивал, что упоминавшаяся ранее концепция «идеальной денежной единицы» основывается на смешение, с одной стороны, меры стоимостей с масштабом цен, а с другой — денег в качестве меры стоимостей и в качестве средства обращения. Научно обосновывая теоретическую несостоятельность данной модели, которая в наиболее обобщенном виде представлена у Дж. Стюарта, К. Маркс писал: «Не понимая превращения меры стоимостей в масштаб цен, он (Дж. Стюарт. — А. Г.), естественно, полагает, что определенное количество золота, служащее единицей измерения, относится как мера не к другим количествам золота (т. е. идеальной золотой цене. — А. Г.), а к стоимостям как таковым. Так как товары благодаря превращению своих меновых стоимостей в цены выступают как одноименные величины, то он отрицает качественную особенность меры, которая и делает их одноименными; так как в этом сравнении количеств золота величина того количества золота, которое служит единицей измерения, условная, то он отрицает, что эта величина вообще должна быть установлена».

Реализация функции меры стоимостей

Реализация функции меры стоимостей

Рассмотренные вопросы касаются весьма существенной стороны механизма реализации функции меры стоимостей. Они раскрывают один из важных аспектов методологической несостоятельности современных буржуазных концепций бумажного масштаба цен или бумажно-денежного стандарта. Подменяя социальную природу денег простым техническим средством выражения стоимостной пропорции, И. Фишер полагал, что так называемый стандартный доллар, обращающийся на кредитной основе, выполняет функцию «стандартной меры стоимостей» таким же образом, как и устанавливаемая государством стандартная единица длины — ярд и единица напряжения электричества — киловатт. Положение в бумажно-денежном (долларовом) масштабе широко представлено и в современной буржуазной литературе по теории и практике денежных отношений. В частности, в учебнике Дж. Л. Пирса утверждается, что в США функцию единицы «стандарта стоимости» выполняет доллар. Т. Крамп пишет, что рассматриваемую функцию выполняют не только собственно деньги, т. е. различного рода денежные депозитивы, но и денежные суррогаты.

Необходимо отметить, что концепция бумажного масштаба цен в своей основе отражает реальные факты практики капиталистического денежного обращения, вызванные переполнением его каналов неразменными знаками стоимости, что создает видимость полного отрицания товарного (золотого) масштаба. В то же время стихийно устанавливаемый бумажный масштаб цен в теоретических моделях денег, по сути, призван элиминировать обеспечение бумажных знаков, вызываемое инфляционным ростом цен. Поскольку сам масштаб автоматически приспособляется к изменениям цен, то, естественно, и вопрос об обесценивании бумажных знаков лишается экономического смысла. В этой связи концепция «бумажного масштаба» может рассматриваться в качестве одного из звеньев теорий регулируемого капитализма, ибо его признание означает фактическое устранение противоречия между частным и общественным трудом, одним из проявлений которого в условиях современного капитализма является обесценение бумажных знаков стоимости.

Переполнение каналов обращения бумажными знаками — то, что сегодня характерно для капиталистической экономики, — явление не новое в экономической жизни. В свое время оно было детально исследовано К. Марксом. Неоднократно к этим вопросам обращался В. И. Ленин. Анализируя переполнение каналов обращения бумажными знаками, К. Маркс писал, что кажется, будто вмешательство государства, выпускающего бумажные деньги, уничтожает экономические законы. Государство действительно, подчеркивал он, может выпустить в обращение любое количество бумажных билетов. Оторванные от своего функционального бытия, они превращаются в никчемные клочки бумаги. Но этим механическим актом контроль государства прекращается. Захваченные обращением знаки стоимости попадают под власть экономических законов. Рассматривая абстрактный случай, когда в обращение бросается в 15 раз больше необходимого количества бумажных знаков, К. Маркс писал, что и в этом случае ничего не изменилось бы, кроме стихийного уменьшения количества золота, представляемого в обращении каждым отдельным знаком.

Важно обратить внимание и на то, что в этом процессе К. Маркс видел развитие противоречия между функцией меры стоимостей и масштабом цен, реальное существование которого не учитывается буржуазной политической экономией. Развитие этого противоречия привело к раздвоению масштаба цен на официальный и рыночный, действующий стихийно и фактически отрицающий официальный, ибо в реальной действительности стоимости товаров выражаются его величиной. Углубление этого противоречия в условиях современного капитализма создало объективные предпосылки для юридической отмены официального масштаба цен, полностью потерявшего экономический смысл со времени обращения неразменных бумажных знаков и их инфляционного обеспечения. Однако это вовсе не означает, что произошло, как силится доказать буржуазная политическая экономия, перерождение меры стоимостей в масштаб цен и, в свою очередь, золотого масштаба в бумажный. Это не означает также, что в системе денежных отношений произошли «окончательное оформление масштаба цен в самостоятельную функцию денег» и превращение на этой основе меры стоимостей в счетные деньги. Речь может идти лишь об изменениях механизма связи меры стоимостей и масштаба цен, ибо их функциональная роль в условиях товарного производства проявляется в различных плоскостях и уже в силу этого они в принципе взаимозаменяемость.