Конструированная стоимость в концепциях П. Прудона и Р. Гильфердинга

Основной порок так называемой конструированной стоимости, получившей обоснование в работах П. Ж. Прудона, состоял в том, что методологически она основывалась на апологетической предпосылке наличия мнимой сбалансированности и пропорциональности капиталистического товарного производства. Данная теоретическая ошибка прудонистов, как подчеркивал К. Маркс, основывалась на том, что они не видели принципиального различия между ценой и стоимостью, не понимали, что стоимость и цена — это разные по своему содержанию экономические категории, которые не тождественны друг другу даже в том случае, если они совпадают по своим номинальным величинам. «…Если предпосылки, при которых цена товаров равна их меновой стоимости, предполагаются выполненными; если спрос и предложение покрывают друг друга; если налицо совпадение производства и потребления, т. е. если в конечном счете имеет место пропорциональное производство… то вопрос о деньгах становится совершенно второстепенным…». Речь, следовательно, идет о том, что при соблюдении отмеченных предпосылок, т. е. при устранении антагонистических противоречий товарного производства и прежде всего противоречия между ценой и стоимостью, вопрос о товарной основе денег действительно теряет реальное экономическое содержание. Деньги при наличии таких условий действительно превращаются всего лишь в квитанции обмена, становятся «условными деньгами».

Конструированная стоимость и ее критика

Однако весь смысл капиталистического товарного производства заключается в том, что основой его развития является антагонистическое противоречие между частным и общественным трудом, которое, определяя противоречивое единство цены и стоимости, носит объективно обусловленный характер. Соответственно замена денег-товара бумажными деньгами или простыми квитанциями обмена теоретически допустима лишь при устранении противоречия не только между ценой и стоимостью, но и между частным н общественным трудом, т. е. при устранении объективной основы капиталистического способа производства. «…Если формулировать это требование экономически, — касаясь прудонистского положения о тождестве цены и стоимости, — писал К. Маркс, — тотчас оказывается, что оно есть отрицание всей основы производственных отношений, базирующихся на меновой стоимости». На основе глубокого теоретического анализа К. Маркс убедительно доказал полную иллюзорность подобных предпосылок. П. Ж. Прудона, который «хотел сохранить товар, но не хотел, чтобы товар становился «деньгами…». «Сохраните папу, — иронизировал по этому поводу К. Маркс, — но сделайте каждого человека папой. Отмените деньги, превратив всякий товар в деньги и наделив его специфическими свойствами денег».

Смысл неопровержимо доказанной К. Марксом апологетической сущности концепции бумажных денег состоит в том, что «посредством одного лишь введения часового бона (т. е. бумажных денег. — А. Г.) устраняются всякие кризисы, все пороки буржуазного производства». В связи с этим К. Маркс отмечал, что критика прудонистских концепций бумажных денег имела не только важное методологическое, но и политическое значение. Она помогала вскрыть порочность реформаторских иллюзий, порождаемых этой теорией, дезорганизующих действия рабочего класса и отвлекающих его от политической борьбы.

Всесторонняя научно аргументированная критика. К. Марксом прудонистских концепций бумажных денег раскрывает апологетическую сущность современных буржуазных, в том числе монетаристских, теорий бумажных денег.

Логика монетаризма

Логика монетаризма в трактовке специфики бумажных денег основывается на теории общего экономического равновесия, основы которой были заложены еще в работах французского вульгарного буржуазного экономиста Ж. Б. Сэя. Предполагая равенство на капиталистическом рынке спроса и предложения, теория общего экономического равновесия искусственно устраняет противоречия товарного производства и тем самым «снимает» вопрос об объективной обусловленности товарной природы денег. При таком подходе деньги действительно лишаются своей экономической функции и превращаются в простого посредника, который лишь облегчает движение товаров, их обмен. Однако не только экономическая теория, но и практика капиталистического развития убедительно свидетельствуют, что равенство спроса и предложения в условиях товарного производства, основанного на частной собственности на средства производства, — это лишь попытка выдать желаемое за действительное.

Позиции и критика концепций Р. Гильфердинга

Апологетическая направленность буржуазных теорий бумажных денег особенно рельефно проявляется в оппортунистической и ревизионистской литературе. Это касается, как уже отмечалось, в первую очередь теории бумажных денег Р. Гильфердинга. Анализу денег посвящены четыре главы первого отдела его основного труда «Финансовый капитал». Тем самым уже в начале книги заложена «модель монополистического капитализма, оторванного, — по словам видного советского ученого С. Л. Выгодского, — от той питательной почвы, на которой он возник, т. е. от обмена, рынка, товарного производства».

В. И. Ленин указывал в первую очередь на идеалистическую трактовку Р. Гильфердингом сущности денег, в гносеологическом плане основывающуюся на подмене материалистической философии субъективистской философией махизма. В «Тетрадях по империализму» В. И. Ленин обратил внимание на следующее положение Р. Гильфердинга: «По Э. Маху, — писал Р. Гильфердинг, — «Я» есть только тот фокус, в котором теснее сходятся бесконечные нити ощущений… Точно так же деньги являются узлом в сети общественных связей…». Выписав это положение, В. И. Ленин сделал на полях следующую пометку: «Каша…», «неверно», «не «так же».

Почему же внимание В. И. Ленина привлекла именно эта фраза? Найти ответ на этот вопрос будет нетрудно, если учесть значение известной формулы махизма, которая берет свое начало еще от философии субъективного идеализма Дж. Беркли и Д. Юма, — «вещи или тела суть комплексы ощущений». «Учение Э. Маха, — писал в работе «Материализм и эмпириокритицизм» В. И. Ленин, — о вещах, как комплексах ощущений, есть субъективный идеализм, есть простое пережевывание берклианства. Если тела суть «комплексы ощущений», как говорит Мах, или «комбинации» ощущений», как говорил Беркли, то из этого неизбежно следует, что весь мир есть только мое представление». Таким образом, ставя знак равенства между формулой Маха — «вещь — это комплекс ощущений человека» и понятием деньги как «узел» общественных связей, Р. Гильфердинг лишает последние материалистического содержания и придает им чисто идеалистическую трактовку. Именно поэтому В. И. Ленин утверждает, что такое уравнение понятий «неверно», что здесь нет и не может быть тождества, что в тех случаях, когда речь идет о деньгах, все обстоит «не» так же», как с махистской трактовкой: «комплекса ощущений».

Идеалистическая интерпретация Р. Гильфердингом специфики денежных отношений выявляется в его теории бумажных денег. Согласно Р. Гильфердингу, бумажные деньги полностью лишены товарной основы. У Гильфердинга подчеркивал В. И. Ленин, деньги входят в обращение без стоимости. Р. Гильфердинг обвинил в связи с этим К. Маркса в том, что в его теории бумажные деньги всегда связаны с денежным товаром, являются его представителем. Подобная связь представлялась Р. Гильфердингу нереальной. «Излишним, — писал он, — представляется… обходной путь, в который пускается Маркс, определяя сначала стоимость необходимого количества монеты и лишь через нее — стоимость бумажных денег. Чисто общественный характер этого определения выступает намного яснее, если стоимость бумажных денег выводится непосредственно из общественной стоимости обращения. Что бумажно-денежные валюты исторически возникли из металлических — это вовсе не основание рассматривать их так и теоретически. Стоимость бумажных денег следует вывести, не прибегая к металлическим деньгам». И далее Р. Гильфердинг делает вывод о том, что в условиях монополистического капитализма бумажные деньги меняют свою качественную специфику. Они уже «не символ золота, а символ стоимости». Их представительная стоимость определяется суммой стоимости товаров, находящихся в сфере обращения в данный момент. При чисто бумажно-денежном обращении с принудительным курсом, при неизменности времени оборота, утверждает он, стоимость бумажных денег определяется суммой цен тех товаров, которые должны пройти через сферу обращения. Бумажные деньги здесь приобретают полную независимость от стоимости золота. Они, по Р. Гильфердингу, непосредственно отражают стоимость товаров.

Показательно, что, критикуя теорию денег К. Маркса, Р. Гильфердинг подвергал ревизии в первую очередь учение о двойственном характере труда, составляющее теоретическую основу марксистской теории денег.

Известно, что в условиях частной собственности на средства производства труд обособленного товаропроизводителя выступает как труд частный. Вместе с тем отдельные товаропроизводители помимо своей воли связаны друг с другом системой общественного разделения труда. Вследствие этого труд каждого товаропроизводителя является одновременно и трудом общественным. Между частным и общественным трудом существует антагонистическое противоречие, смысл которого состоит в том, что общественный характер труда может проявиться лишь особым, окольным путем, лишь на рынке в процессе приобретения товаром денежной формы.

Иным образом пытался представить противоречие между частным и общественным началом в экономике Р. Гильфердинг. Рассматривая экономические процессы с позиций меновой концепции, он утверждал, что при капитализме труд, воплощенный в товаре, является исключительно частным и что товаропроизводители «только меновыми актами… связываются в общество», которое «становится обществом только посредством обмена — единственного общественного процесса, известного этому обществу в качестве экономического процесса». Что же касается процесса производства, то ему, утверждает Р. Гильфердинг, не свойственна внутренняя противоречивость; процесс производства, писал он, осуществляется не на антагонистической, а внутренне сбалансированной, пропорциональной основе. Отсюда противоречие между частным и общественным характером экономических связей выступает не как противоречие капиталистического производства, а всего лишь как противоречие обмена. Речь, таким образом, идет о том, что в теоретической модели капиталистической экономики, представленной в «Финансовом капитале» Р. Гильфердинга, несбалансированным элементом выступает не производство — основа экономики, а сфера обращения. Противоречия этой сферы, считал он, не являются антагонистическими. Они поддаются регулированию со стороны государства. Отсюда у Р. Гильфердинга ошибочное толкование содержания всей совокупности стоимостных категорий и прежде всего стоимости, которая рассматривалась им не как категория производства, а как категория обмена и по своему экономическому содержанию, опять-таки, как и у П. Ж. Прудона, ничем не отличалась от цены. Этим же приемом Р. Гильфердинг пытался подвести соответствующий методологический фундамент и под апологетическое толкование специфики бумажных (кредитных) денег.

Почему же все-таки Р. Гильфердингу потребовалось в первую очередь ревизия марксистской теории денег, замена денег-товара не имеющими собственной стоимости бумажными деньгами? Дать ответ на этот важный вопрос — значит понять весь смысл реформистской апологетики капиталистического способа производства, представленной в «Финансовом капитале».

Уже отмечалось, что, по Р. Гильфердингу, капиталистическое производство выступает как внутренне сбалансированное, лишенное антагонистических противоречий. Несбалансированным элементом экономики в его теоретической модели является не производство, а сфера обращения. Из этого выводится и особая функция денег. Они, как утверждал Р. Гильфердинг, выступают как «отражение всего общественного процесса обращения» и «играют… роль доказательства, что индивидуальные условия, при которых произведен товар, соответствуют общественным условиям производства… Общественный характер денег обнаруживается… непосредственно как таковой в общественном регулировании государства». Отсюда деньги — рычаг сознательного (государственного) регулирования капиталистического обращения.

Золото как антипод деньгам и как денежный товар

Вместе с тем Р. Гильфердинг хорошо понимал, что золото как денежный товар выступает антиподом подобного регулирования. Оно всегда несет на себе элементы стихийности. Поэтому вполне логично (естественно, с позиций оппортунистического мировоззрения) делался вывод о том, что «устранение действия анархии производства обнаруживается в возможности замены золота простыми знаками стоимости». В этом положении апологетическая направленность теории денег Р. Гильфердинга проявляется со всей очевидностью.

золото как антипод деньгам

Рассмотренные вопросы свидетельствуют, что трактовка в антимарксистской экономической литературе проблемы бумажных денег, в которой сконцентрированы основные принципы методологии денежных теорий, затрагивает коренные, глубинные основы функционирования капиталистического способа производства. Провозгласив замену товарных денег бумажными и возможность на этой основе регулирования сферы производственных отношений, буржуазные, ревизионистские, оппортунистические и мелкобуржуазные идеологи пытаются преодолеть посредством реформ то, что можно преодолеть только путем ликвидации частной капиталистической собственности на средства производства. В этом состоит апологетическая функция антимарксистских теорий бумажных денег, которую пытаются всячески замаскировать различные школы и направления антимарксистской политической экономии.

В связи с отмеченным необходимо обратить внимание на то, что критику прудонистских концепций бумажных денег К. Маркс вел в плоскости выяснения прежде всего исторических границ системы денежных отношений. Он считал эту проблему основным и исходным методологическим пунктом критического анализа теорий бумажных денег. «В общем виде, — подчеркивал К. Маркс, — вопрос заключается в следующем: возможно ли путем изменения орудия обращения — организации обращения — революционизировать существующие производственные отношения и соответствующие им отношения распределения? Следующий вопрос: можно ли предпринять подобное преобразование обращения, не затрагивая существующих производственных отношений и покоящихся на них общественных отношений?».

К. Маркс показал, что, возникнув как результат развития противоречий товарного производства, выступая как одно из его непосредственных звеньев, деньги с товарной основой имеют исторические границы, определяемые границами самого товарного производства. Факторы, определяющие объективную необходимость существования продуктов труда как стоимостей, являются одновременно и специфическими факторами, объективно обусловливающими функционирование денежного товара. Следовательно, чтобы доказать, что капиталистическое производство возможно без денег как всеобщего стоимостного эквивалента, без денег- товара, необходимо доказать, что капитализм возможен без товарных отношений. Однако полная научная и практическая несостоятельность такого рода предпосылки не может вызывать сомнений.

Критика гильфердинговской концепции о деньгах

Очевидна и методологическая уязвимость гильфердинговской концепции о деньгах как некоем «монопольном товаре», лишенном непосредственной материальности и представляющем в обращении посредством бумажных денег стоимость совокупного товара общества. Теоретическая несостоятельность подобного представления определяется тем, что деньги в данном случае лишаются своей важнейшей качественной характеристики — материализации ими меновой стоимости товара. Совокупный товар, выражая интегральное отношение, не участвует в непосредственном обмене. Он не противостоит отдельному товару. Отсюда — он не может быть средством разрешения противоречия между частным и общественным, конкретным и абстрактным трудом, порождающего объективную обусловленность функционирования денег-товара. Это противоречие носит в условиях господства частной собственности на средства производства, как уже указывалось, антагонистический характер. По словам К. Маркса, оно может получить разрешение только тогда, когда товары в процессе реального обращения «выделяют один товар из общей массы товаров, все измеряют свои стоимости в потребительной стоимости этого выделенного товара и поэтому превращают содержащийся в этом исключительном товаре труд непосредственно во всеобщий, общественный труд». В этой связи необходимо подчеркнуть, что диалектическое единство товара и денег может реализовать себя только на основе функционирования отдельно взятого денежного товара. Для того чтобы стать всеобщей формой экономических связей, деньги должны выступать в форме не совокупного, а единичного товара. Всеобщее реализует себя только через единичное. Это закон диалектики, который не может быть исключением для сферы денежных отношений.

В противоположность денежному товару, совокупный товар, выражая интегральное отношение, не участвует в непосредственном обмене. Он не противостоит отдельному товару и не может, естественно, служить основой разрешения внутренних антагонизмов товарного производства. Отсюда всякое отрицание объективной обусловленности денег-товара, его подмена совокупным товаром методологически должны расцениваться как апологетическая попытка отрицания внутренних противоречий капиталистической экономики.