Марксистская критика взглядов экономиста Д. Рикардо

Классовая ограниченность Д. Рикардо, как и других представителей этой школы, не позволяла ему вскрыть существо этих противоречий. Вследствие этого им не была понята двойственная специфика труда, создающего товары, от выяснения которой, как подчеркивал К. Маркс, в конечном итоге зависит научное понимание всей совокупности экономических категорий и законов исторического развития капиталистического способа производства. «…От внимания всех экономистов без исключения, — писал по этому поводу К. Маркс, — ускользнула та простая вещь, что если товар представляет собой нечто двойственное, а именно: потребительную стоимость и меновую стоимость, то и воплощенный в товаре труд должен иметь двойственный характер…».

критика экономиста Рикардо

Следует обратить внимание, что Д. Рикардо очень близко подошел к выяснению проблемы двойственности труда. Однако, как пишет Вл. Афанасьев, «для классической буржуазной политической экономии было типично интуитивное разграничение двух сторон труда, непонимание их внутреннего противоречивого единства, а потому и стремление при рассмотрении экономических процессов односторонне опереться либо на полезную, целесообразную форму труда, либо на труд в его- функции источника стоимости товаров. Отсюда с неизбежностью проистекает характерная для представителей классической школы противоречивость в трактовке экономических явлений, переплетение научных и вульгарных элементов в их теориях».

Таким образом, отсутствие научного понимания двойственности характера труда, воплощенного в товаре, не позволяло Д. Рикардо, как и всем другим представителям классической школы, вскрыть специфику внутренних антагонистических противоречий товара и товарного производства и, в частности, противоречия между частным и общественным характером труда, без выяснения которого нет и не может быть научного понимания природы денежных отношений.

Уже сам по себе этот факт свидетельствует о многом. Исключая анализ внутренних противоречий товара как элементарной клеточки капиталистического общества, не учитывая противоречия между абстрактным и конкретным, частным и общественным трудом, потребительной стоимостью и стоимостью товара, буржуазная политическая экономия полностью лишает себя возможности дать подлинно научное объяснение природы денег. Отсутствие глубокого понимания у Д. Рикардо и других представителей классической буржуазной политической экономии двойственного характера труда и соответственно внутреннего противоречия товара неизбежно вело к механистической трактовке сущностной специфики денег, к их рассмотрению всего лишь как орудия технического перемещения потребительных стоимостей. Деньги в таком случае неизбежно представляются не как средство разрешения антагонистического противоречия между потребительной стоимостью и стоимостью товара, не как обособленное бытие стоимости, ее всеобщий эквивалент, а как такие, которые, говоря словами К. Маркса, «сами представляют собой превращенную форму товара». Так, А. Смит предполагал, что деньги — не более как товар, подобно всем прочим товарам. Золото и серебро, подчеркивал он, такой же предмет обихода, как и кухонная посуда. Аналогичной точки зрения придерживался Д. Рикардо. Он считал, что продукты всегда покупаются на продукты или услуги; деньги — лишь посредник, при помощи которого совершается обмен.

Трактовка сущности денег

Механистическая трактовка сущности денег, их понимание как простого посредника обмена, как всего лишь превращенной формы товара исключало возможность представить теорию денег как необходимый структурный элемент единой, целостной теории товарно-денежных отношений, органически увязать понятия стоимость и деньги, представить последние как обособленное бытие стоимости, которые видоизменяются, наполняются новым содержанием в соответствии с историческим развитием собственно стоимостных отношений. К. Маркс писал, что Д. Рикардо «совершенно не понимает, что с определением меновой стоимости товара рабочим временем связано то, что товары в своем развитии неизбежно должны дойти до образования денег. Отсюда его ошибочная теория денег».

В положениях классической буржуазной политической экономии о том, что деньги по своей природе являются лишь техническим инструментом обмена, проявились ошибочное толкование А. Смитом и Д. Рикардо специфики капиталистического воспроизводства, их некритическое восприятие так называемого закона Сэя, согласно которому продукты покупаются на продукты и поэтому на капиталистическом рынке всегда существует равновесие между спросом и предложением. На этой основе Д. Рикардо даже пытался теоретически доказать невозможность кризисов при капитализме. «Он превращает буржуазное производство, — писал по этому поводу К. Маркс, — просто-напросто в производство ради потребительной стоимости: весьма недурное представление о таком способе производства, в котором господствует меновая стоимость. Специфическую форму буржуазного богатства он рассматривает как нечто лишь формальное, не затрагивающее содержания этого богатства. Поэтому он и отрицает те противоречия буржуазного производства, которые бурно прорываются наружу в кризисах. Отсюда его совершенно неправильное понимание денег». Одновременно К. Маркс отмечал гносеологический аспект низведения денег классической школой до роли простого технического инструментария обмена. В «К критике политической экономии» он писал, что в данной трактовке отражена реакция представителей этой школы на учение меркантилистов, видевших в благородных металлах — золоте и серебре — единственную форму общественного богатства. Указывая на принципиальную правомерность данной критики, К. Маркс обращал внимание на то, что система теоретических взглядов представителей меркантилистских теорий не может отбрасываться механически. «Даже в самой развитой буржуазной экономике специфические функции золота и серебра как денег, — писал К. Маркс по этому поводу, — в отличие от их функции средства обращения и в противоположность всем другим товарам, не упраздняются, а только ограничиваются, и, стало быть, монетарная и меркантилистская системы сохраняют свое право».

В данном положении К. Маркса о роли денежного товара в буржуазной экономике содержится принципиально важное положение, характеризующее специфичность денежных отношений капиталистического способа производства, которое не было понято представителями классической школы. Абсолютизируя лишь функцию денег как средства обращения, они тем самым оказались вынужденными низвести их до роли простого технического инструмента, выполняющего в системе обращения товаров сугубо механическую роль.

Вульгарное представление классической школы о том, что золото и серебро выполняют денежные функции в силу чисто технических обстоятельств, было подхвачено представителями различных буржуазных экономических течений. В частности, Дж. Ст. Милль, опираясь на ненаучные положения Д. Рикардо и, по сути, повторяя их, утверждал, что деньги — это не более как машина для быстрого и удобного осуществления того, что делалось бы и без них, хотя не так быстро и удобно. Для Дж. Ст. Милля деньги, подобно многим другим машинам, оказывают свое особенное влияние на ход дела лишь тогда, когда механизм портится. Деньги, писал он, «важны лишь как хитроумное средство, служащее для экономии времени и труда. Это механизм, позволяющий совершать быстро и удобно то, что делалось бы и без него, хотя и не столь быстро и удобно, и, как у многих других механизмов, его очевидное и независимое влияние обнаруживается только тогда, когда он выходит из строя». Деньги, подчеркивал Дж. Ст. Милль, просто инструмент обмена вещей друг на друга. В соответствии с этим Дж. Ст. Милль, как и Д. Рикардо, делал ошибочный вывод о полной автономности стоимости и денег. «Введение денег, — утверждал он, — не изменяет действия ни одного из законов стоимости».

Подобные идеи, высказанные полтора столетия назад и оказавшиеся достаточно живучими, в самых различных вариациях воспроизводились последующими школами и направлениями буржуазной экономической мысли. В частности, И. Шумпетер, анализируя процесс обмена товаров, писал, что деньги выполняют «лишь вспомогательную техническую функцию, не привнося ничего нового в явления».

Интерес к положению Д. Рикардо о чисто технической функции денег понятен. Оно создает логическую основу формирования антинаучной концепции «автономности» бумажных денег по отношению к стоимости, взятой на вооружение всеми без исключения буржуазными теориями денег этапа развития монополистического капитализма. С учетом этого представляется правомерным вывод о том, что кризис буржуазных теорий денег берет свое начало в ненаучных, вульгарных элементах теории денежных отношений классической школы буржуазной политической экономии, в ее трактовке денег как технического инструмента обмена. Речь, по сути, идет о том, что буржуазная экономическая наука даже в период наивысшего этапа своего развития, в период развития классической школы, не имела подлинно научной теории денег. Такая теория была создана марксистско-ленинской политической экономией. И в этом есть своя внутренняя логика, определяемая местом денег в структуре товарного производства, их функцией, на основе которой проявляется одно из коренных антагонистических, противоречий этого производства — противоречие между конкретным и абстрактным, частным и общественным характером труда, потребительной стоимостью и стоимостью товара. Признать наличие такого противоречия уже само по себе было бы равнозначным самоубийству буржуазной политической экономии, преодолению ее классовости, что в развитии общественной науки является принципиально невозможным.