Механизм реализации апологетической функции буржуазных теорий денег

Закон, согласно которому буржуазные экономические теории денег в своем развитии подчиняются прежде всего классовым интересам, реализуется посредством определенного механизма, который имеет развернутую многофакторную структуру. Логическое вычленение элементов данного механизма, выяснение их содержания, функциональной нагрузки и специфики взаимодействия создают научные предпосылки для углубленного критического анализа как общего состояния буржуазных теорий денег, так и внутренних закономерностей их исторической эволюции.

Важнейшим структурным звеном механизма реализации апологетической функции буржуазных теорий денег являются содержательная сторона их категориального аппарата и его соответствующая корреляция применительно к конкретно-историческим условиям развития капиталистического строя. Всеобщим принципом, определяющим содержательную сторону всей совокупности экономических категорий буржуазной науки о деньгах, является объяснение их общей специфики, а также функций, которые выполняют деньги как носители определенных производственных отношений, исходя из естественных свойств предмета, используемого в качестве их материального носителя. При этом скрывается главное в характеристике денег — их специфическая общественная форма, их политэкономическая основа, которая характеризует содержание производственного отношения, выраженного на их основе.

Весьма показательно, что в своем анализе буржуазных теорий денег К. Маркс обращал внимание в первую очередь на теоретическую несостоятельность рассматриваемого методологического приема буржуазной апологетики.

Общественная природа денег

Общественная природа денег

Всестороннее обоснование идеи К. Маркса об общественной природе денег получили в его труде «Нищета философии». «Деньги, — подчеркивал К. Маркс, полемизируя с П. Ж. Прудоном, — не вещь, а общественное отношение. Почему отношение, выраженное деньгами, как и всякое другое экономическое отношение, как разделение труда и т. д., есть производственное отношение? Если бы г-н Прудон составил себе ясное представление об этом отношении, деньги не казались бы ему исключением, членом неизвестного или искомого ряда, вырванным из этого ряда».

Принцип абсолютизации естественных свойств материального носителя денег и отрицания общественной (полит-экономической) природы денег является господствующим и в современной буржуазной экономической науке. В нем в конечном итоге и заключена методология исследования содержания общей совокупности экономических категорий буржуазных теорий денег. Такой подход существенно ограничивает возможности познавательного процесса. Это вынуждены признать и отдельные буржуазные экономисты. В частности, японский экономист К. Нагатани полагает, «что основные ошибки, допускаемые экономистами, состоят в попытках построить теории денег лишь на основе учета физических свойств тех благ, которые используются в качестве средства обмена, и в игнорировании ими социальной природы денег».

Наряду с односторонней, натуралистической трактовкой содержания экономических категорий в последние годы в буржуазной экономической литературе получил развитие так называемый многофакторный подход к выявлению специфичности денег. Так, английский буржуазный экономист Т. Крамп в опубликованной в 1981 г. в Лондоне работе «Феномен денег» пытается доказать, что сущность денег может быть познана лишь при условии их исследования с позиций определенной совокупности дисциплин: математических, лингвистических, юридических, экономических, социологических, и религиозных. Как полагает Крамп, каждая из них придает собственный оттенок феномену денег, без учета которого понять их содержательную сторону невозможно. Соответственно этому сущность денег и содержание их функций рассматриваются в контексте математических, лингвистических, юридических и прочих характеристик. С этих же позиций буржуазный ученый предпринимает попытку критики теории денег К. Маркса, указывая на ее якобы одностороннее, чисто институциональное содержание. Однако нетрудно понять, что многофакторная трактовка содержания экономических категорий, равно как и натуралистический подход, преследует весьма четко выраженную апологетическую цель: затушевать социально-экономическое содержание денег, раскрывающее их роль как орудия эксплуатации трудящихся в капиталистическом обществе.

Естественно, что подменой социально-экономических характеристик денег натурально-вещественными не исчерпывается методология определения содержательной стороны категориального аппарата буржуазных денежных теорий. В процессе последующего анализа и, в частности, при характеристике отдельных школ и направлений буржуазных теорий денег этот вопрос получит дальнейшее обоснование.

Важным звеном механизма реализации апологетической функции, посредством которого раскрывается содержание категориальной структуры теорий денег и тем самым осуществляется идеологическая защита классовых интересов буржуазии, является гносеологический аппарат исследования.

Гносеологические и социально-классовые основы теории

В. И. Ленин неоднократно обращал внимание на то, что гносеологические и социально-классовые основы теоретических построений буржуазной политической экономии тесно взаимосвязаны, дополняют друг друга. Классово-апологетическая функция опосредствуется законами познания. Связь идеологии с ее классовыми корнями осуществляется через гносеологию (социалистической, пролетарской идеологии — посредством научной гносеологии, буржуазной идеологии — идеалистической, антинаучной). Весьма характерной в связи с этим является критика В. И. Лениным гносеологических корней махизма — субъективно идеалистической философии, которая составляет методологическую основу номиналистического направления буржуазных теорий денег, занимающего доминирующие позиции в современной буржуазной политической экономии, а также ревизионистской теории денег Р. Гильфердинга — одного из оппортунистических лидеров II Интернационала. Говоря о классовом содержании гносеологии махизма, В. И. Ленин отмечал, что «за гносеологической схоластикой эмпириокритицизма нельзя не видеть борьбы партий в философии, борьбы, которая в последнем счете выражает тенденции и идеологию враждебных классов современного общества». Сказанное имеет непосредственное отношение к анализу гносеологического аппарата, применяемого в буржуазных теориях денег.

Говоря о гносеологии исследования денежных отношений, важно учитывать особую сложность денег как объекта теоретического познания (на что неоднократно обращал внимание К. Маркс), которая в силу классовой ограниченности буржуазной экономической науки остается недоступной для ее понимания. Указанная сложность определяется многослойностью структуры денег как формы производственного отношения. Речь идет о том, что, во-первых, деньги, функционируют как превращенная экономическая форма. Во-вторых, они выступают «как наиболее поверхностная (в смысле вытолкнутой на поверхность)» и в то же время как «наиболее абстрактная форма всего процесса производства». И, в-третьих, деньги не только превращенная, не только наиболее поверхностная и наиболее абстрактная, но и обособленная, самостоятельно существующая экономическая форма. Этим обусловливается специфичность методов их исследования, которые не могут быть идентичны методам изучения более простых форм производственных отношений. Имеется в виду, что для выявления не формальных, а реальных причинно-следственных связей, определяющих внутреннюю политико-экономическую природу и закономерности саморазвития собственно денежных отношений, требуется их расчленение на логически обособленные структурные плоскости анализа, на каждой из которых решаются специфические задачи процесса познания. Речь идет о рассмотрении денег, во- первых, на уровне сущностных отношений, во-вторых, на уровне, определяющем единство содержания и форм функционирования денег, и, в-третьих, на уровне, раскрывающем эмпирические закономерности развития конкретно исторических денежных форм и специфики их реализации. Данная последовательность логических уровней анализа в своей совокупности отражает движение мысли от сущности к явлению и затем к действительности, что совпадает с общей логикой их естественно-исторического развития.

В противоположность диалектико-материалистическому методу познания специфичности денежных отношений, позволяющему создать логически целостное и подлинно научное представление об объективных законах развития исследуемой формы производственных отношений, буржуазная экономическая наука, ее основные школы и направления сосредоточивают свое внимание на выяснении главным образом эмпирических закономерностей, определяющих функциональные аспекты кредитно-денежной политики буржуазных государств и финансовых институтов. Вследствие этого, оставаясь лишь в пределах наиболее поверхностной плоскости исследования, буржуазные теории отражают в основном товарно-фетишистские представления экономических субъектов денежных отношений.

Поверхностное восприятие природы денег на уровне обыденного сознания товаропроизводителя находит непосредственное отражение в фетишизации денег в экономической теории, что, в свою очередь, исключает возможность познания их сущностной основы. Попытки подвести под науку видимые связи, писал Ф. Энгельс, в конечном итоге ведут к тому, что «при такой точке зрения прекращается всякая наука, ибо наука должна исследовать как раз то, чего мы не знаем». Хорошо известно, сколь обманчива видимость непосредственно наблюдаемых экономических явлений. Сущность экономических процессов и формы их проявления не только не совпадают, но и в большинстве случаев противоречат друг другу. Эта истина диалектической логики не может не учитываться при исследовании столь сложной и многоструктурной сферы производственных отношений, какой является сфера функционирования денег.

Рассматривая гносеологическую структуру буржуазных теорий денег, следует обратить внимание еще на одну важную проблему.

Взаимосвязь стоимости товара, меновой стоимости и денег

Научный анализ сущностной основы денежных отношений со всей необходимостью предполагает выяснение логической взаимосвязи экономических категорий — стоимость товара, меновая стоимость, деньги. Эта необходимость предопределяется тем, что деньги являются единственно возможным средством реализации стоимости, ее обособившейся формой. При этом центральным элементом, позволяющим проникнуть в сущность денег, является меновая стоимость. Как промежуточное звено рассматриваемого единства меновая стоимость определяет логику внутренней взаимосвязи и взаимной обусловленности стоимости и денег. Не случайно, разрабатывая в «Экономических рукописях 1857—1859 годов» исходные методологические основы теории денег, К. Маркс сосредоточил внимание на анализе меновой стоимости. Исходя именно из этого анализа К. Маркс обосновал одно из наиболее важных методологических положений теории денежных отношений— положение о диалектическом единстве товара и денег.

Особая значимость теоретического анализа меновой стоимости определяется и тем, что он позволяет выявить историческую обусловленность денег, а отсюда — историческую обусловленность капитала и в целом капиталистического способа производства. «Форма стоимости продукта, — писал К. Маркс в первом томе «Капитала», — есть самая абстрактная и в то же время наиболее общая форма буржуазного способа производства, который именно ею характеризуется как особенный тип общественного производства, а вместе с тем характеризуется исторически. Если же рассматривать буржуазный способ производства как вечную естественную форму общественного производства, то неизбежно останутся незамеченными и специфические особенности формы стоимости, следовательно, особенности формы товара, а в дальнейшем развитии — формы денег, формы капитала и т. д.».

Принципиально важным в характеристике меновой стоимости является также то, что на ее основе проявляются содержащиеся в закодированном виде в товаре — этой наиболее элементарной клеточке буржуазного способа производства — внутренние антагонизмы капиталистических производственных отношений. Обосновывая в «Анти-Дюринге» это положение, Ф. Энгельс писал, что «в форме стоимости продуктов… содержится в зародыше вся капиталистическая форма производства, противоположность между капиталистами и наемными рабочими, промышленная резервная армия, кризисы».

Естественно, что при таком подходе меновая стоимость возводит непреодолимый барьер, не переступив который в силу своей классовой ограниченности, буржуазная экономическая наука лишает себя возможности перейти из плоскости эмпирического анализа к более глубокому уровню исследования, позволяющему познать сущностную специфику денег. Учет этого обстоятельства дает марксистской критике методологический ключ к пониманию того, почему буржуазная политическая экономия, все ее школы и направления в своем анализе специфики денег «толкутся,— как выражался К. Маркс, — лишь в области внешних, кажущихся зависимостей», не претендуя на проникновение в глубь экономических процессов, выявление промежуточных связей, которые определяют причинно-следственные зависимости товара и денег и на этой основе — политико-экономические характеристики природы денежных отношений.

Отсутствие в системе экономического анализа денежных отношений понимания органической взаимообусловленности понятий стоимость, меновая стоимость и деньги — в методологическом плане наиболее уязвимое место буржуазной политической экономии, которое, однако, она объективно не в состоянии преодолеть, ибо анализ взаимосвязи этих экономических категорий неизбежно предполагает рассмотрение вопроса об исторической обусловленности эксплуататорского строя.

Рассматривая механизм реализации апологетической функции буржуазных теорий денег, необходимо учитывать и то, что в его состав входят элементы, фальсифицирующие подлинно научную, марксистскую теорию денег. Апологетическая их функция неотделима от функции фальсификации марксизма. Антикоммунизм — неотъемлемое структурное звено буржуазной апологетики.

В подтверждение этого положения обратимся к уже упоминавшейся работе Т. Крампа «Феномен денег», в которой автор предпринимает попытку «разобраться» в причинах того, что теория денег К. Маркса не может, естественно, с позиций буржуазного экономического мировоззрения быть применена к анализу современного развития. Весьма показательно, что главной причиной неприемлемости теории К. Маркса является, по мнению Т. Крампа, то, что она основывается на идее, согласно которой «правила обмена регулируются относительной стоимостью товара (имеется в виду трудовой стоимостью. — А. Г.), в соответствии с чем исходной и определяющей функцией денег является мера стоимостей». Как видно, в данном случае буржуазный экономист весьма открыто и не двузначно разглашает всю «тайну» органической неприемлемости для буржуазной экономической науки теории денег К. Маркса. Ее признание было бы равнозначным признанию теории трудовой стоимости, определяющей экономическую основу антагонистической дифференциации буржуазного общества и классовой борьбы пролетариата.

Таким образом, стремление дискредитировать марксистскую теорию денег на основе ее фальсификации — одно из важнейших звеньев механизма буржуазной апологетики, ее стратегическая цель. Поиску путей реализации этой цели особое значение придается в современных условиях, характеризующихся резким обострением идеологической борьбы на международной арене. При этом важно учитывать, что механизм реализации апологетической функции буржуазной политической экономии включает в себя, наряду с элементами, прямо и непосредственно фальсифицирующими марксистско-ленинскую теорию, выражающую интересы и классовые цели пролетариата, систему так называемых маскировочных средств, которые призваны скрыть ее классовый характер, формировать у трудящихся извращенное восприятие объективных процессов общественного развития, представлять буржуазию и ее идеологию, в том числе буржуазное экономическое мировоззрение, в качестве выразителей общенародных интересов.

Как известно, провал предпринимаемых на протяжении многих десятилетий буржуазной идеологией отчаянных попыток «опровергнуть» теоретические идеи К. Маркса на основе «лобовых атак» и их грубой фальсификации вынудил буржуазную экономическую науку изменить тактику, искать новые методы борьбы с ними. На вооружение в настоящее время взята тактика своеобразной хвалебной дискредитации, основанная на стремлении выхолостить из экономического учения К. Маркса, и в частности из «Капитала», его классовое содержание, революционную сущность.

Поворот в сторону К. Маркса на Западе

Поворот в сторону К. Маркса на Западе

Своеобразным рубежом смены тактических установок в методах фальсификации марксистского экономического учения явились подготовка и празднование 100-летия издания «Капитала» и 150-летия со дня рождения Карла Маркса. В этот период возникло явление, получившее название в западной печати «ренессанс» К. Маркса. Речь идет об огромном потоке хвалебной буржуазной общественно-политической, в том числе политико-экономической литературы, в которой «обосновываются» требование «второго прочтения» К. Маркса, задача «восстановить истину» и дать «правильное толкование» его теоретического наследия. При этом «поворот в сторону К. Маркса» коснулся не только различных течений буржуазной радикальной и мелкобуржуазной политэкономии. О необходимости «переосмыслить» Маркса, «возврата» к Марксу высказались наиболее крупные западные экономисты, представляющие практически все основные направления буржуазной экономической мысли, в том числе и те, кто еще недавно во многом задавал тон в тактике «отбрасывания» К. Маркса, его полного отвержения.

Нельзя полагать, что поворот буржуазной экономической науки в сторону К. Маркса — всего лишь конъюнктурное явление, связанное со 150-й годовщиной со дня рождения основоположника научного коммунизма.

Очевидно, что в основе «ренессанса» Маркса лежит прежде всего классовая ориентация буржуазной политэкономии. В условиях все возрастающего авторитета теоретического наследия К. Маркса идеологи буржуазии уже не могут открыто отрицать его научную ценность. Они вынуждены прибегать к завуалированным, более утонченным приемам его фальсификации. Вместе с тем, отмечая идеологический аспект «ренессанса» Маркса, необходимо учитывать и его теоретико-познавательные, гносеологические корни, выявление которых имеет принципиальное значение в выяснении содержания новых процессов, происходящих не только в буржуазной экономической науке, но и в развитии буржуазных теорий денег.