Научное обоснование двойственной природы денег

Положение о двойственной природе денег, о том, что реализация их структурных частей регулируется не одними и теми же законами, свидетельствует, что деньги внутренне содержат в себе две формы, две линии развития: деньги как выражение общественной связи имеют один цикл развития, а как инструмент реального движения потребительных стоимостей — другой. Естественно, данная самостоятельность линий развития имеет относительный характер. Она реализуется в рамках единой сущности денег, поскольку деньги как выражение общественного качества и деньги как технический инструмент обмена материализуются в единой субстанции и только в своем единстве могут обеспечить реальную метаморфозу товаров, реальный товарный обмен. В этой связи их разграничение допустимо лишь в рамках теоретического анализа. И тем не менее подобное разграничение, игнорируемое буржуазной политической экономией, несет на себе большую методологическую нагрузку. Оно не может недооцениваться.

Методологическое значение научного обоснования двойственности структуры денежных отношений, определяемой двойственной природой воплощенного в товаре труда, определяется тем, что на этой основе создается возможность качественной характеристики структурного построения конкретно-исторических форм денег, специфика которых, как уже отмечалось, выражается посредством определенной комбинации функций.

Натурально-вещественное содержание денег

Натурально-вещественное содержание денег

Речь идет о выявлении в каждой конкретно-исторической форме денег, в том числе в каждой их функции, элементов, посредством которых реализуется натурально-вещественное содержание денег, их назначение — обслуживать техническую сторону обмена, осуществлять движение потребительных стоимостей, и элементов, на основе которых проявляется социальная природа денег, их роль всеобщего стоимостного эквивалента. При этом важно учитывать, что элементы второго рода, имея своей непосредственной целью выражение стоимости товара, лишены материальности. Как и стоимость вообще, ори не содержат ни атома вещества и реализуются лишь на основе взаимодействия с элементами противоположного порядка. Этим определяется то, что буржуазная политическая экономия, ставя своей непосредственной задачей анализ эмпирических закономерностей функционирования денег, игнорирует исследование элементов второго рода, что в конечном итоге и обрекает ее на одностороннюю, ограниченную по своему содержанию трактовку сущности денег и их функций.

Необходимо отметить еще один существенный аспект методологической ограниченности анализа денежных функций, присущих буржуазной политической экономии и препятствующих пониманию их субординационной специфики. Об ограниченности такого рода, касаясь методологических приемов классической буржуазной политической экономии, а также предшествующих ей школ, писал К. Маркс. Буржуазные экономисты, указывал он, оказались не в состоянии решить задачу теоретического обоснования специфичности денежных форм и соответствующих им денежных функций именно потому, что они не рассматривали деньги сначала в том абстрактном виде, в каком они развиваются в сфере простого товарного обращения и вырастают из отношений самих товаров, находящихся в движении. Поэтому, писал К. Маркс, они постоянно колеблются между абстрактной определенностью формы, которой обладают деньги в противоположность товару, и теми их определенностями, в которых скрыты более конкретные отношения.

В связи с этим К. Маркс обращал внимание на важность при исследовании закономерностей функционирования денег первоочередного выявления специфичности элементарной формы, которая в зародыше содержит основные структурные элементы развитого отношения. Выявление элементов подобного рода, значимость которого игнорируется буржуазной экономической наукой, составляет обязательную прерогативу диалектического метода исследования любого, отдельно взятого производственного отношения, в том числе столь сложного, каким являются денежные отношения. Главная трудность в анализе денег, писал К. Маркс «заключается только лишь в том, чтобы понять в их чистом виде своеобразные присущие деньгам определенные формы». Профессор Нью-Йоркского университета Р. Элбриттон в одной из работ, посвященных К. Марксу, так пишет о роли научного обоснования исходной клеточки экономического анализа: «Начало является фундаментом, на основе которого строится диалектика. Непрочность фундамента определяет уязвимость теории».

Простейшая денежная форма по Карлу Марксу

В Марксовой теории моделью денег «в их чистом виде» является простейшая денежная форма, выраженная на основе единства двух исходных денежных функций — меры стоимостей и средства обращения. Отражая двойственность природы денег, данная форма является всеобщей теоретической абстракцией, которая, с одной стороны, представляет собой простейшую конкретно-историческую форму денег — деньги как простой посредник обмена, с другой — постоянно воспроизводимый элемент денежных отношений развитой капиталистической экономики — то, без чего нет денег как производственного отношения, как политэкономической категории.

Толкование денег «в их чистом виде» как исходного, постоянно воспроизводимого на всех уровнях отношения, а также понимание того, что на всех уровнях развития оно реализуется на основе диалектического единства двух исходных функций денег — меры стоимостей и средства обращения, дает ключ к объяснению не только процессов становления денежных отношений, но и специфики их современного развития. Такой подход определяет содержание генетических связей и историческую обусловленность как отдельно взятых функций и форм денег, так и системы денежных отношений в целом, когда, по выражению К. Маркса, «…последняя по времени форма рассматривает предыдущие формы как ступени к самой себе…».

Исследуя исторический процесс развития денег, К. Маркс установил, что существует взаимная обусловленность определенности денежной формы, проявляющейся посредством той или иной совокупности денежных функций, и степени обособления стоимости в самостоятельную форму. Возвращаясь в этой связи к исходной денежной форме, выраженной на основе функций меры стоимостей и средства обращения, следует обратить внимание на то, что каждая из этих функций в отдельности еще не характеризует полной обособленности стоимости в самостоятельную форму. Деньги в единстве названных функций еще не выражают зрелого отношения, адекватного своей качественной определенности — деньгам как обособленному бытию стоимости. Они отражают всего лишь происходящий процесс обособления стоимости, в котором отчуждение стоимости носит еще мимолетный характер.

Рассматривая на данном уровне специфическую определенность денежной формы, К. Маркс обращал прежде всего внимание на усложнение процесса товарного обращения, порождающего соответствующее усложнение денежных функций. Если деньги в единстве функций меры стоимостей и средства обращения выражают природу денежных отношений, возникающих на почве меновых сделок на сравнительно раннем этапе генезиса товарного производства и обращения, и отражают специфику кругооборота Т—Д—Т, то развитие денег в форме образования сокровищ и денег как средства платежа в своем единстве предполагает принципиально иную форму обращения — Д—Т—Д, соответствующую более высокой ступени развития производительных сил общества. Деньги, выраженные в новом единстве функций, характеризуются полным обособлением стоимости, ее превращением в «самодовлеющую», «непреходящую» стоимость. В новом качестве они превращаются из простого посредника обмена в самоцель, в абстрактную форму богатства, что уже само по себе предполагает отрицание простейшей денежной формы, выраженной на основе единства двух исходных функций.

Таким образом, процесс развития денежных отношений свидетельствует о том, что на определенном этапе товарного производства развивается противоречие, содержание которого определяется следующими обстоятельствами. С одной стороны, сущность денег не может быть выражена иначе как посредством единства функций меры стоимостей и средств обращения, с другой — это единство в материальном смысле в связи с усложнением товарного обмена отрицается, становится невозможным. Формой разрешения этого противоречия является образование новой определенности денежной формы, которая характеризуется:

  1. качественно новым способом выражения меновой стоимости товаров;
  2. более высокой ступенью стоимости;
  3. собственным функциональным проявлением.

Речь идет о том, что на определенной ступени развития товарных отношений происходит качественный скачок, на основе которого выраженная посредством единства функций меры стоимостей и средства обращения денежная форма отрицается. Деньги получают преимущественное выражение в качественно новом единстве функций — в единстве функций сокровищ и денег как средства платежа. Такого рода качественный скачок не отрицает буржуазная экономическая наука. Однако, опираясь на метафизический метод исследования, все без исключения ёе школы и направления исходят из того, что в процессе этого скачка происходит полное отрицание денежной формы, выраженной на основе единства меры стоимостей и средства обращения.

В действительности речь может идти о диалектическом отрицании, о таком, которое внутренне предполагает не отмирание двух исходных денежных функций, а их дальнейшее развитие на новой основе. Эта мысль многократно подчеркивалась К. Марксом. «…Определение денег в своем полном развитии, — писал он, — предполагает оба первых и является их единством». И далее К. Маркс указывал, что в развитом виде деньги могут выступать лишь при условии, что они уже развиты в обеих первых (имеется в виду деньги как мера стоимостей и средство обращения. — А. Г.). В этой исключительно важной формуле содержится методологическая основа понимания теоретической несостоятельности буржуазной политической экономии познать особенности развития не только функции меры стоимостей, но и специфичность функций образования сокровищ и средства платежей, без чего нельзя дать научную характеристику современных денег.

Уже обращалось внимание на принципиальную значимость разграничения как в общей системе денежных отношений, так и в каждой из функций, элементов, характеризующих их социальную роль и их техническое назначение. В связи с этим важно учитывать, что социальная роль функции сокровищ проявляется в ее способности выступать в качестве аккумулятора стоимости во всеобщей абстрактной форме, в форме всеобщего абстрактного богатства.

Категория «всеобщее абстрактное богатство», содержание которой не в состоянии понять буржуазная наука, является категорией капиталистического товарного производства. В условиях непосредственной меновой торговли, являющейся первоначальной формой процесса обмена, деньги как простой посредник обмена не могли выступать в данном качестве; в роли общественного богатства еще выступали непосредственно потребительные стоимости товаров. Свойство денег выступать в качестве материализации всеобщего абстрактного богатства формируется лишь в условиях развитого товарного производства, когда происходит полное обособление стоимости в самостоятельную денежную форму. Применительно к этим условиям К. Маркс пишет, что «деньги, или ставшая самостоятельной меновая стоимость, по своему качеству есть бытие абстрактного богатства». Естественно, что речь идет о дополнительном качестве денег, которое отражает более высокую ступень развития денежных отношений. Между тем это важное не только теоретическое, но и имеющее принципиальное практическое значение, положение, характеризующее наращивание качественной специфики денег в условиях капиталистического товарного производства не учитывается буржуазной политической экономией.

В то же время, указывая на приобретение деньгами в условиях развития товарных отношений дополнительного качества — способности выполнять функцию сохранения стоимости, К. Маркс не абсолютизирует значение этого положения. Позиция К. Маркса в этом вопросе принципиально отличается от позиции Дж. М. Кейнса. Если у Дж. М. Кейнса свойство денег «сохранения стоимости» выдвинуто на передний план и механически устраняет все другие проявления денег и прежде всего их основную функцию — функцию меры стоимостей, то у К. Маркса деньги в роли всеобщей материализации общественного богатства диалектически связаны с функцией меры стоимостей, являются ее продолжением и одновременно ее материальным носителем.

Деньги как форма образования богатства

деньги как форма образования богатства

Как форма образования сокровищ, пишет в этой связи К. Маркс, деньги выступают «в качестве получившей самостоятельное выражение меновой стоимости, в качестве вещественно наличного всеобщего эквивалента, в качестве материализованного выражения абстрактного богатства…». Здесь, как видно, органическая связь функции сокровища и всеобщего стоимостного эквивалента, посредством которого реализуется функция меры стоимостей, выраженная вполне определенно. Естественно, что и в том случае, когда функция сокровища диалектически отрицает функцию меры стоимостей, последняя сохраняет за собой роль определяющей функции денежных отношений, но, говоря словами Гегеля, она реализует себя не непосредственно, а в «снятом виде», будучи погруженной в основание более высокой денежной формы.

Чтобы понять это, необходимо учитывать, что в функции сокровищ деньги не разрывают связь со сферой обращения. Более того, они реализуют свое основное качество, свою социальную роль только на основе этой связи. Следовательно, выступая в качестве материального носителя функции меры стоимостей, деньги как сокровище реализуют эту роль на основе взаимодействия с деньгами как средство платежа, где они функционируют, во-первых, как мера стоимостей, во-вторых, как идеальное покупательное средство. Даже в тех случаях, когда имеет место безналичный расчет, деньги сохраняют функцию меры стоимостей; реализуя ее, с одной стороны, — в цене товара, с другой — в величине взаимных обязательств.

Однако это вовсе не означает, что деньги как платежное средство способны выполнять функцию меры стоимостей. Считать так, значит игнорировать двойственную специфику денежной формы, выраженной на основе единства функций сокровища и средства платежа. Речь идет о том, что выступая в качестве материального носителя функции меры стоимостей, деньги как сокровище реализуют эту роль на основе взаимодействия с обращающимися непосредственно в сфере денежного оборота деньгами как средство платежа, с которыми они выступают в органическом единстве.

Одновременно, отмечая единство функций сокровища и денег как средства платежа, следует учитывать, что это единство реализуется не на основе воплощения в едином материальном носителе, а функционально. В равной мере как на определенном этапе развития денежных отношений функция средства обращения обособляется от денежного товара в самостоятельную денежную форму — знак стоимости, так и функция средств платежа дает начало развитию различных форм кредитных денег, которые, однако, сохраняют функциональную связь с денежным товаром, находящимся в сокровище.

Единство функции сокровищ, где деньги, аккумулируя в себе возможность выступать в роли всеобщего стоимостного эквивалента и всеобщего абстрактного богатства, воплощены в денежном товаре, и кредитных денег особенно рельефно проявляются в периоды денежных кризисов, когда вскрывается внутренняя взаимозависимость структурных элементов системы денежных отношений. «В моменты собственно денежных кризисов, — писал К. Маркс, — проявляется противоречие, имманентное развитию денег как всеобщего платежного средства. Во время таких кризисов денег требуют не как меры (стоимости), ибо в качестве меры их телесное наличие безразлично; их требуют также и не в качестве монеты, ибо в платежах они фигурируют не как монета; но их требуют в качестве получившей самостоятельное существование меновой стоимости, в качестве вещественно наличного всеобщего эквивалента, в качестве материализованного выражения абстрактного богатства, в той именно форме, словом, в которой они являются предметом образования сокровищ в собственном смысле — в форме денег». Данное положение К. Маркса подтверждает вся история развития капиталистического денежного механизма.

Наконец, качественно новый этап в развитии денежной формы выражается посредством мировых денег. Диалектически отрицая и в то же время предполагая все предшествующие определения денег, мировые деньги как развитое отношение отражают развитие интернациональной стоимости товара, в которой достигается высшая форма адекватности денежной формы категории «стоимость». Мировые деньги, аккумулируя в себе все предшествующие определения денег, являются непосредственно логическим продолжением денежной формы, выраженной посредством функции сокровища и средства платежа. Их непосредственным материальным носителем является денежный товар, который сохраняет форму сокровища. Такая логическая преемственность функциональных форм денег позволяет понять диалектическую взаимосвязь национальных знаков стоимости и денежного товара, на основе которой в своеобразной форме реализуется взаимодействие двух исходных функций денег — функций меры стоимостей и средства обращения.

Таким образом, исторический процесс развития денег показывает, что взаимосвязь их функций значительно усложняется. В этом проявляется общая диалектика развития от простого к сложному. В условиях обращения неразменных знаков стоимости их взаимодействие с денежным товаром осуществлялась на основе официальной, юридической обратимости бумажных денег в золото. При обращении неразменных знаков стоимости их стоимостная взаимосвязь с денежным товаром реализуется стихийно, посредством рыночного механизма. Это придает данной взаимосвязи противоречивый, скачкообразный характер. Однако поскольку речь идет о двух полюсах единой денежной сущности, о своеобразном разделении «труда» и специализации внутри всего комплекса денежных отношений, то, исходя из объективных законов диалектической логики, возможен вывод, что данная взаимосвязь в принципе неустранима. Она может видоизменяться, но не может исчезнуть, ибо в этом случае исчезла бы специфичность денег.

Такой подход создает методологическую основу для выявления системообразующей связи и субординационной зависимости исторического движения денежных форм и соответственно взаимной обусловленности функции денег, познания специфики реализации на разных уровнях их основной и исходной функции — меры стоимостей. Однако, не сумев преодолеть предубеждения относительно этой одной из неотъемлемых и постоянно воспроизводимых сторон денежных отношений, посредством которой реализуется социальная природа денег, буржуазная политическая экономия уже к началу XX в. практически полностью исключила из своего анализа функцию меры стоимостей и тем самым обрекла себя на одностороннюю и чисто эмпирическую трактовку денег.