Ошибки и уязвимость рекомендаций монетаристов

Практическая уязвимость монетаристских рекомендаций проявилась не только в несостоятельности правительственных учреждений обеспечить планируемое регулирование денежной эмиссии. Серьезной критике в экономической литературе подверглась противоречивость конечных результатов эксперимента. С одной стороны, сокращение денежной эмиссии содействовало снижению темпов инфляции, с другой же — давало противоположный эффект, — т. е. служило основой беспрецедентного роста процентных ставок, сдерживающего темпы обновления капитала и выход экономики с кризисного состояния. Это, в свою очередь, требовало от правительственных органов использования мер фискальной (кейнсианской) политики, противоположных по своей природе монетаристским концепциям денежного регулирования. Данное противоречие привело к тому, как пишет американский экономист С. Рауссиз, что «администрация оказалась в противоречиях между фискальной политикой, направленной на обеспечение экономического роста, и рестрикционной денежной политикой, призванной остановить инфляцию». В итоге делается вывод, что на практике монетаристская теория «оказалась нереалистичной». По словам Дж. Л. Пирса, «волна финансовых нововведений… лишь усложнила монетарную политику, так как она способствовала непредсказуемым изменениям в параметрах экономической системы».

Провал монетаристского эксперимента в Англии

Отметим также провал «монетаристского эксперимента» в Англии, проводившийся в 1980—1984 гг. Критический анализ его итогов нашел отражение в советской экономической печати. Как отметил английский журнал «Marxism today», итоги эксперимента вынудили комиссию научных консультантов английского банка официально признать, что рекомендации М. Фридмена «лишены эмпирической поддержки», что «простые монетаристские параболы, связывающие приток денег с инфляцией, не имеют ничего общего с реальным функционированием сложных финансовых рынков. Следование на практике монетаристской доктрине лишило бы банк свободы действий…».

Таким образом, данные экономических экспериментов во всей полноте продемонстрировали практическую несостоятельность монетаристских рецептов денежной политики. В ходе экспериментов обнаружилась следующая немаловажная тенденция: в процессе применения, инструментов монетаристской политики финансовые органы были вынуждены прибегать к использованию их антиподов — методов фискального регулирования, составляющих, как известно, существо кейнсианских рецептов. В итоге, как отмечается в одной из работ, посвященной анализу монетаристской политики, «элегантная монетаристская теория на практике оказалась не чем иным, как хорошо знакомой дефляционной моделью, пропагандирующей сокращение правительственных расходов, ограничение кредита, высокие процентные ставки, т. е. мер, подрывающих экономический рост и неспособных уничтожить корни инфляции».

Обосновывая закономерности развития буржуазной политической экономии, К. Маркс указывал на то, что чем в большей степени обнаруживается антагонистический характер капиталистических противоречий, «…тем более экономисты, эти ученые представители буржуазного производства, приходят в разлад со своей собственной теорией, и среди них образуются различные школы». Такой «разлад со своей собственной теорией» проявился и в стане монетаризма, когда ценность его рекомендаций стала все больше обнаруживать свою практическую несостоятельность. В конце 70-х — начале 80-х годов наступила полоса критического переосмысления основных монетаристских постулатов, выразившаяся в теоретической дифференциации рассматриваемого направления буржуазной экономической мысли, в отпочковании от него отдельных экономических течений. «В последнее время, — указывая на эту тенденцию, пишет С. Вайнтрауб, — обнаружилось, что междоусобица среди монетаристов расстроила их прежде сплоченные ряды».

Школы монетаризма в США и в Европе

Школы монетаризма в США и в Европе

В современной буржуазной экономической литературе выделяются следующие обособившиеся направления монетаризма: чикагская школа монетаризма во главе с М. Фридменом; представители так называемой новой классической школы (Р. Лукас, Т. Сарджент, Дж. Мут, Н. Уоллес и др.); сторонники «экономики предложения», или так называемого глобального монетаризма (А. Лаффер, Г. Джонсон, Г. Ван Кливленд, Р. Мандель и др.). В отдельных работах буржуазных авторов обособляется английская школа монетаристов во главе с Д. Лейдлером, итальянская и др.

Суть расхождений между различными направлениями монетаризма в конечном итоге сводится к трактовке проблемы, определяющей специфику методов регулирования инфляционных процессов. Направлениями монетаризма, обособившимися от чикагской школы, ставится под сомнение основополагающий тезис М. Фридмена о «стабильности денежного спроса» и осуществлении денежной политики, направленной на обеспечение постоянного темпа роста денежной массы.

В частности, сторонники «новой классической школы» ставят вопрос о необходимости дополнить фридменовскую концепцию постоянного темпа роста денежной массы субъективистской гипотезой «рационального ожидания». Согласно утверждениям Р. Шоуна, эта гипотеза основывается на учете постоянного стремления людей рационально использовать в своих интересах поступающую информацию. Соответственно «рациональные ожидания формируются на основе осмысления человеком публично поступающей по официальным каналам экономической информации и всестороннего учета ее возможных последствий».

Основываясь на данной гипотезе, формируется крайне субъективистская концепция экономического цикла. Ее смысл состоит в следующем. Как и в целом монетаризм представители «новой классической школы» исходят из принципа «всеобщего рыночного равновесия». Потребители и производители, считает, например, Р. Шоун, вступая в меновые соглашения, на основе учета общественно доступной информации стремятся «максимализировать свой собственный интерес», что в итоге ведет к установлению на рынке экономического равновесия. Спады же и цикличность развития экономики, как и безработица, в каждом конкретном случае вызываются «неожиданными нарушениями номинального равновесия», вызванными тем, что экономические агенты «обладают несовершенной информацией, поступающей со стороны официальных государственных органов по поводу возможных изменений денежной массы». Исходя из этого темп денежной эмиссии должен корректироваться рядом переменных величин, которые учитывают субъективные положения (ожидания) участников хозяйственного процесса относительно предстоящих мероприятий государства в области кредитно-денежной политики.

Концепция «рациональных» ожиданий дополняется английской школой монетаристов и, в частности, ее признанным лидером Д. Лейдлером так называемой гипотезой «адаптивного» ожидания. Д. Лейдлер считает, что поскольку существует временной лаг между осуществлением изменений в инвестиционной деятельности и соответствующей реакцией экономического организма, в денежной политике необходимо учитывать «адаптивные» ожидания, которые должны элиминировать «запоздалую» реакцию воздействия денежной массы на экономический цикл.

Снижение темпов инфляции

В соответствии с этим ставится задача поэтапного («ступенчатого») снижения темпов инфляции. «Когда целое поколение взрослых людей, — пишет Д. Лейдлер, — не видевших ничего другого, кроме растущих цен, принимает как данное двузначные цифры, отражающие темпы инфляции, чтобы остановить последнюю, нужно развить новые привычки и ожидания; и нет оснований, что это произойдет быстро».

снижение темпов инфляции

Задача «ступенчатого» снижения темпов инфляции видоизменяет основополагающую концепцию денежной политики. Речь идет об осуществлении так называемой политики денежного градулизма, которая предполагает обеспечение не стабильных масштабов денежной эмиссии, а поэтапного снижения предложения денег. Смысл денежной политики должен состоять, как пишет Д. Лейдлер, в «медленном уменьшении скорости роста денежной массы до тех пор, пока этот рост не перестанет способствовать развитию инфляции».

Заметим, что Д. Лейдлер подвергает критике утверждение М. Фридмена и его сторонников о том, что инфляция является чисто денежным феноменом. «Экономические теории, — пишет он, — которые отстаивают лишь денежные средства борьбы с инфляцией, являются относительно прямолинейными».

Важно также отметить, что представители концепции как «рационального», так и «адаптивного» ожидания включают в качестве дополнительных мер экономической политики государства фискальные средства воздействия на норму процента. «Контроль за предложением денег, — по мнению Р. Шоуна, — может рассматриваться не как основная, а как промежуточная цель борьбы с инфляцией». Вследствие этого «монетарная и фискальная политика должны дополнять друг друга». Этим делается попытка преодолеть односторонность фридменовской кредитно-денежной политики, практическая уязвимость которой особенно четко проявилась в период монетаристских экономических экспериментов в США и Англии. Одновременно делается также существенный шаг в сторону сближения монетаризма с теоретическими конструкциями представителей неоклассического синтеза.

Если представители концепций «рационального» и «адаптивного» ожиданий, критикуя теоретическую модель М. Фридмена, пытаются внести коррективы лишь в ту часть его теоретических взглядов, которая имеет непосредственный выход на осуществление экономической политики, то представители «глобального» монетаризма в центр дискуссии выдвигают проблему качества денег.

«Глобальные» монетаристы в целом разделяют общеметодологическую концепцию монетаризма о внутренней стабильности рыночной экономики и о «недопустимости» прямого государственного вмешательства в процесс ее функционирования. Разница в их позиции в этом вопросе состоит лишь в том, что они, рассматривая мировое капиталистическое хозяйство как единую интегрированную интернациональную экономику, переносят монетаристский принцип о саморегулировании экономической структуры на всю систему внешнеэкономических связей. Именно этим определяется и название данного течения буржуазной экономической мысли, являющегося разновидностью монетаризма.

Главное же, что разделяет данные два направления монетаризма, — трактовка проблемы качества денег. М. Фридмен и его сторонники, делая основной упор на устойчивость функции денежного спроса, в то же время допускают явную непоследовательность, утверждая, что деньги обладают не нулевой, как полагал Дж. М. Кейнс, а эластичной определенностью. В их теоретической модели в роли денег может выступать любой финансовый актив, обладающий свойством ликвидности.

Представители «глобального» монетаризма занимают в этом вопросе более однозначную позицию. Они заявляют, что если инфляция — денежное явление, то для ее регулирования необходимы меры, предполагающие в первую очередь изменение качества денег. При этом учитывается усиление интернационализации инфляционного процесса, что, в свою очередь, ослабляет эффективность мер денежной политики, осуществляемой на национальном уровне. Соответственно этому ставится вопрос о переходе к полноценным деньгам, об использовании приемлемых, с точки зрения современных условий функционирования капитала, форм золотого стандарта. Одновременно, учитывая широко распространенную в буржуазной литературе критику золотого стандарта, А. Лаффер формулирует свои предложения следующим образом: «Я не хочу, — пишет он, — чистого золотого стандарта. Но я за то, чтобы вернуться к смешанной системе, при которой мы можем использовать золото, когда оно может служить нам, и отказываться от его использования, когда оно не в состоянии служить нам».

Таким образом, в теоретических построениях «глобального» монетаризма делается попытка преодолеть одну из весьма уязвимых в методологическом плане сторон «национального» монетаризма — внутренне присущее ему противоречие в трактовке рыночной экономики как саморегулирующегося механизма и денежной системы как объекта институционального воздействия. В данном случае проявляется непонимание столь очевидного факта, что бумажные деньги, лишенные объективной товарной основы, могут функционировать лишь на «хартальной» основе, предполагающей развернутую систему государственно-монополистического регулирования капиталистической экономики. Дж. М. Кейнс был последовательным в том, что, ставя вопрос о формировании системы государственно-монополистического вмешательства в процесс капиталистического воспроизводства, в качестве предварительного условия такого вмешательства предполагал осуществление демонетизации золота и создание «управляемых» денег, т. е. денег, лишенных товарной основы. Этот аспект взаимообусловленности функционирования бумажных денег и системы государственно-монополистического капитализма понимали и представители ортодоксального кейнсианства. В частности, П. Самуэльсон пишет об адекватности бумажных денег экономической системе, основанной на государственном регулировании, и невозможности вернуться к золотым деньгам как феномену рыночной экономики при сохранении этой системы.