Поиск неденежной основы выражения стоимости товара

Указывая на то, что буржуазная политическая экономия в своих теориях денег в одних случаях исключила из своего анализа функцию меры стоимостей, подменив ее понятием «счетные деньги» или «бумажный масштаб цен», в других вкладывает в ее трактовку крайне упрощенное, чисто символическое содержание, тем не менее, необходимо отметить, что буржуазная экономическая наука не в состоянии совсем устраниться от исследования вопроса о способе выражения стоимостей. В связи с этим следует учитывать, что функция меры стоимостей имеет реальное, объективно обусловленное основание. Она прямо и непосредственно связана со стоимостью товара и так же, как стоимость товара, реализуется стихийно. Речь идет о том, что, формируясь посредством рыночного механизма за спиной товаропроизводителей, функция меры стоимостей не поддается сознательному государственно-монополистическому регулированию. Собственно говоря, игнорирование буржуазными теориями денежных отношений рассматриваемой функции является не чем иным, как косвенным признанием несостоятельности буржуазного государства оказывать реальное воздействие на способ ее реализации посредством механизма денежно-кредитной политики.

Однако сам по себе факт непризнания функции меры стоимостей буржуазной экономической наукой вовсе не означает ее фактического устранения из сферы денежных отношений. Косвенным отражением этого являются предпринимаемые рядом буржуазных экономистов попытки изыскать возможность определения стоимости товаров на неденежной основе, что уже само по себе является признанием объективности рассматриваемой функции.

Теория трудовой стоимости

теория трудовой стоимости

Одним из проявлений тактики «ренессанса» К. Маркса является обращение буржуазной экономической мысли к отброшенной ранее всеми без исключения ее школами и направлениями теории трудовой стоимости. Важно понять мотивы такой, казалось бы, весьма неестественной трансформации, ее гносеологические и теоретико-познавательные корни. Этот вопрос еще не исследован должным образом в советской экономической литературе. Между тем, его научное осмысление имеет принципиальное значение для понимания общей специфики эволюции буржуазной экономической науки, в том числе буржуазных теорий денег.

Анализ показывает, что обращение буржуазной экономической науки к теории трудовой стоимости не связано с пересмотром сложившихся концепций распределительных отношений. Буржуазную политэкономию интересует иной аспект рассматриваемой проблемы. Речь идет о поиске путей использования теории трудовой стоимости в качестве инструмента количественных измерений экономических процессов.

Чтобы понять значимость этой проблемы для развития буржуазной экономической науки, необходимо обратить внимание на содержание одного из по сути неразрешимых в границах методологии маржинализма противоречий, с которым столкнулись сторонники теории предельной полезности с момента ее возникновения и которое фактически предопределяет содержание кризиса современных буржуазных теорий денег. Смысл этого противоречия состоит в следующем. С одной стороны, маржинализм, как и вся неоклассическая буржуазная политическая экономия, сосредоточивает свое внимание на количественном аспекте анализа экономических процессов, средством осуществления которого являются деньги. Можно сослаться в этой связи на высказывания А. Маршалла. «Смысл существования политической экономии в качестве самостоятельной науки заключается в том, — писал он в своем основном труде «Принципы политической экономии», — что она исследует главным образом ту сферу действий человека, принудительные мотивы которой поддаются измерению». Аналогичные высказывания содержаться и в книге одного из последователей А. Маршалла, известного английского экономиста А. Пигу «Экономическая теория благосостояния»: «Единственным очевидным инструментом, пригодным для измерений в сфере общественной жизни, служат деньги.

Следовательно, наше исследование ограничено рамками той сферы…, где можно прямо или косвенно применить шкалу измерения с помощью денег».

С другой стороны, провозглашая теорию денег в качестве ведущего звена экономического анализа, маржинализм в то же время полностью подрывал основополагающий принцип этой теории — принцип всеобщности и объективности денежной единицы. В этом есть своя логика. Она предопределяется общей методологией маржинализма — субъективным подходом к анализу стоимостных отношений. Отсюда, если стоимость всецело зиждется, согласна маржиналистским трактовкам, на субъективных началах, то, естественно, и инструмент ее измерения — деньги — должны иметь аналогичное субъективное построение. Отсюда маржиналистский вывод: «Нет эквивалентов в объективном смысле»; «мера ценности имеет субъективную природу».

Таким образом, буржуазная экономическая наука столкнулась с весьма серьезным противоречием, имеющим прямой выход на практику. С одной стороны, она провозгласила, что «возможности использования денег как инструмента количественного анализа определяют границы экономической науки» (А. Лигу), с другой — отказавшись от признания объективной обусловленности стоимости, она оказалась на позиции, отрицающей объективность и всеобщность этого инструмента. Как следствие такого отрицания — нарушение принципа сопоставляемости экономических процессов, составляющего исходную основу любого экономического анализа.

Неденежная основа выражения стоимости

Выход из создавшегося положения буржуазная экономическая наука осуществляет на основе поиска «неденежной основы» выражения стоимости. Такого рода поиск был предпринят в свое время еще Л. Вальрасом, который стремился найти способ измерения стоимостей обменивающихся на рынке товаров с помощью чисто условной математической конструкции, названной им «numéraire». В последующем активный поиск путей теоретического обоснования «неденежной» основы выражения стоимости был осуществлен Дж. М. Кейнсом.

Как известно, Дж. М. Кейнс был одним из основателей концепции «управляемых» денег, лишенных товарной основы, и соответственно подмены функции меры стоимостей понятием «счетные деньги». Он писал, что «счетные деньги — а именно то, в чем выражаются долги, цены и общая покупательная сила, — служат первостепенным понятием в теории денег».

Заметим, однако, что такая констатация отражает результаты наиболее поверхностного анализа, основанного на восприятии внешних форм движения капиталистической экономики, ее количественных характеристик. Она подчинена реализации прагматической функции исследования. Вместе с тем в теоретической системе Дж. М. Кейнса, есть и элементы, свидетельствующие о попытках вскрыть не только количественные аспекты развития экономических процессов, но и познать их сущностную специфику, их глубинные основы. Однако классовая ограниченность не позволяла ему подчинить такому исследованию всю систему теоретического анализа.

В «Общей теории занятости, процента и денег» Дж. М. Кейпе оговаривает, что он прибегает к использованию инструментов качественного анализа «не для точного подсчета, а для того, чтобы составить некоторые более общие суждения», что он употребляет их лишь «с целью удовлетворения исторической или социальной любознательности» и что названные элементы лишь «в известных пределах» могут иметь «реальный смысл и практическое значение».

Показательно в связи с этим, что буржуазная политическая экономия, и прежде всего ортодоксальное кейнсианство, полностью придало забвению элементы качественного анализа Дж. М. Кейнса, абсолютизируя при этом лишь функциональные аспекты его теории, те элементы, которые могли быть «подвергнуты эмпирической проверке» и которым Дж. М. Кейнс действительно уделял первостепенное внимание. Такую одностороннюю оценку теоретической системы Дж. М. Кейнса дает, в частности, Б. Селигмен. «Экономическая теория Кейнса, — пишет он, — не сумела подняться до уровня подлинной политической экономии… Внимание сосредоточивалось на количественной стороне экономических ценностей и их движении, а не на их происхождении, а следовательно, на чрезмерном интересе к механизму функционирования экономики». Тот факт, что сегодня в буржуазной политэкономии все шире разворачивается движение, направленное на «второе прочтение Кейнса», несомненно возлагает дополнительные задачи и на марксистскую критику кейнсианства.

Критика маржиналистских концепций денег

Внутренняя противоречивость кейнсианской теории денег состоит в том, что, отстаивая концепции «управляемых» денег и «регулируемой» валюты, Дж. М. Кейнс в то же время утверждал, что лишенные товарности деньги не могут служить основой сопоставимости потребительных стоимостей, единицей их измерения и что государство посредством директивного регулирования также не в состоянии решить эту задачу.

«Три трудности больше всего мешали мне при написании этой книги, — отмечал Дж. М. Кейнс в «Общей теории занятости, процента и денег», — и я не мог четко сформулировать свои мысли, пока не нашел известного разрешения этих проблем: речь идет о следующих вопросах: во-первых, выбор единиц измерения, пригодных для исследования экономической системы в целом, во-вторых, роль, которую в экономическом анализе играют предложения, и, в-третьих, определение дохода». Весьма показательно, что проблему «единицы измерения», функция которой реализуется посредством денег, Дж. М. Кейнс определил в качестве проблемы первостепенной сложности. Указывая на необходимость ее, качественного переосмысления, он писал: «Пока не будет принята удовлетворительная система измерений, точное определение этого понятия — задача (экономического анализа. — А. Г.) неосуществимая».

В связи с этим Дж. М. Кейнс подверг критике маржиналистские концепции денег, которые, по его мнению, сосредоточивают внимание на измерении лишь субъективной ценности продукции и лишают экономическую систему возможности осуществления количественного анализа хозяйственных процессов, всегда происходящих во временных границах. Дж. М. Кейнс обращал внимание на принципиальную невозможность измерить на основе маржиналистской концепции функции денег как меры полезности таких экономических параметров, как объем текущего производства, динамика национального дохода, движение чистой продукции, уровень цен, а также других показателей, без учета которых анализ хозяйственной деятельности лишается не только теоретического, но и практического смысла. Если исходить из существующих единиц измерения полезности, не без основания писал он, то «утверждение о том, что чистая продукция теперь больше, а уровень цен ниже, чем десять лет назад или, допустим, год назад, носит такой же характер, как и утверждение, согласно которому королева Виктория была лучшей королевой, но не более счастливой женщиной, чем королева Елизавета». И далее: «Наши претензии на точность будут смехотворными, если мы будем пытаться использовать такие, не вполне четкие, «неколичественные» понятия в качестве основы количественного анализа». Нельзя не отметить, что кейнсианская критика маржиналистских концепций денег как меры полезности отражала их действительные недостатки и в связи с этим несла на себе элементы научности. Вместе с тем это еще не означает, что Дж. М. Кейнсу удалось преодолеть методологические просчеты, допускаемые сторон пиками теории предельной полезности, и предложить «новое» (по отношению к известному способу выражения стоимости на основе функции меры стоимостей) решение проблемы соизмерения стоимостей, которого настоятельно требовала хозяйственная практика, по поводу чего, как уже указывалось, он весьма обоснованно проявлял беспокойство.

Анализируя рассматриваемую проблему, Дж. М. Кейнс предложил нетрафаретное, с точки зрения теоретических постулатов занимавшего господствующее положение в экономической науке неоклассического направления буржуазной политической экономии, решение. Смысл его состоял в том, что в качестве единицы измерения товаров и услуг он считал возможным рассматривать единицу заработной платы. «Я убежден, — писал он, — что многих ненужных осложнений удастся избежать, если при анализе функционирования экономической системы в целом строго ограничиваться двумя единицами измерения — денежной единицей и единицей труда». Если предположить, что под «денежной единицей» Дж. М. Кейнс понимал регулируемые бумажные деньги, выступающие в качестве внешней формы реализации денежных отношений, а под «единицей труда» — их внутреннее содержание, то нетрудно заметить, что в своем единстве «единица труда» и «денежная единица» весьма близки к действительному пониманию специфичности денег как формы производственного отношения. «В той мере, — указывая на элементы научности в теории Дж. М. Кейнса, подчеркнул В. С. Афанасьев, — в какой кейнсианская теория воспроизводства, рассматривая функционирование капиталистической экономики в конкретно-экономическом аспекте, подходит к характеристике некоторых объективных закономерностей, она не может не приближаться к отдельным открытиям, которые давно сделаны марксистской экономической теорией, ибо именно эта теория отражает единственно существующую объективную реальность».

Отмечая наличие в теории Дж. М. Кейнса положений, отражающих объективные экономические процессы, в то же время следует указать, что речь идет не об целостной системе теоретических взглядов, а об отдельных структурных элементах теории, которые, однако, подчиняясь законам общей системы, в конечном итоге несут на себе печать вульгарных представлений. Так, теоретически правильно указывая на то, что «предпочтительнее рассматривать труд… как единственный фактор производства», Дж. М. Кейнс одновременно включал в затраты труда не только труд работников сферы материального производства, но и «личные услуги предпринимателя и его помощников», затушевывая тем самым природу капиталистической эксплуатации. Только с учетом такой постановки вопроса, писал он, «мы смогли принять единицу труда в качестве единственной физической единицы, необходимой в нашей системе, наряду с единицей денег и времени». В этой связи становится очевидной полная несостоятельность утверждений ряда буржуазных экономистов о том, что якобы трактовка Дж. М. Кейнсом единицы труда и заработной платы как основы соизмерения товаров сближает его теорию денег с теорией К. Маркса.

Единица труда

единица труда

Выдвинув в своей основе теоретически правильное предположение об «единице труда» как исходной основе «единицы измерений» товаров и услуг, Дж. М. Кейнс не смог, однако, подойти к подлинно научному пониманию специфичности денежного товара как материального воплощения абстрактно общественного труда товаропроизводителей, обособленного бытия стоимости. Опираясь, как справедливо отмечает В. С. Афанасьев, лишь «на функциональные аспекты закона стоимости», Дж. М. Кейнс рассматривал «единицу труда» не как основу стоимости, а как непосредственную основу цен. Поэтому материализацией «единицы труда» в его теоретической системе является не товар вообще и не денежный товар в частности, а денежная заработная плата за единицу труда, названная им «единицей заработной платы».

«Единицу измерения объема занятости, — писал Дж. М. Кейнс, — мы будем называть единицей труда, а денежную заработную плату за единицу труда — единицей заработной платы». Соответственно в качестве единицы измерения или масштаба цен в теоретической системе Дж. М. Кейнса фигурирует не денежный товар, а «единица заработной платы», которая регулирует, по мнению буржуазного ученого, не только устойчивость бумажных денег, но и их относительную ценность.

Возможность функционирования «единицы заработной платы» в качестве масштаба цен Дж. М. Кейнс мотивирует тремя обстоятельствами. Во-первых, ее малоподвижностью. Во-вторых, тем, что заработная плата якобы регулируется экзогенно — не посредством рыночных факторов, а на основе соглашений, достигаемых между профсоюзами и государством. В-третьих, ее всеобщностью, т. е. тем, что заработная плата выступает, как писал Дж. М. Кейнс, в качестве составного элемента практически всех видов капитальных затрат, а также большей части потребительского спроса, чем обеспечивается ее постоянная соизмеримость с бумажными деньгами.

К чести Дж. М. Кейнса, он чувствовал не только теоретическую, но и практическую уязвимость концепции «единица заработной платы — масштаб цен». Однако, не находя иного решения проблемы соизмерения стоимостей, он активно отстаивал свою теоретическую конструкцию. «Если можно было бы найти товар, — писал он по этому поводу, — удовлетворяющий эти требования (имеются в виду те требования, которым отвечает «единица заработной платы», — ее малоподвижность и всеобщность. — А. Г.). то, несомненно, его можно было бы предложить в качестве конкурента денег (имеются в виду бумажные деньги. — А. Л). Таким образом, — продолжал далее Дж. М. Кейнс, — логически нельзя исключить возможность существования такого товара… Впрочем, по-видимому, мало вероятно, чтобы такой товар реально существовал».