Политическая экономия о месте золота в современной валютной системе

Вопрос о месте золота в капиталистической валютной системе находится в центре внимания многолетней дискуссии по проблемам межгосударственных денежных отношений, которая активно ведется на страницах буржуазной экономической печати. И тем не менее, имеются все основания утверждать, что буржуазная политическая экономия по существу не располагает сколько-нибудь научно аргументированной теоретической концепцией его решения. Отталкиваясь от общепринятого тезиса «деньги — это то, что используется как деньги», ее представители переносят принцип многовариантности понятия деньги на внешнюю сферу денежных отношений. Так подводится теоретический фундамент под широко распространенное положение о том, якобы эволюция, которую претерпели деньги во внутреннем обращении (движение от денег с товарной основой к банкнотам и банковским счетам), распространяется и на сферу валютных отношений. Этим создается методологическая почва для широкого проникновения основополагающих идей кейнсианской концепции «демонетизации» золота в теории валютных отношений.

В частности, обосновывая еще в начале 60-х годов идеи реформы международной валютной системы, Р. Триффин писал: «Замещение полноценных металлических денег кредитными в национальной денежной системе идет параллельно зарождающемуся, но быстро возрастающему процессу замещения металлических резервов кредитными резервами в международной области». В дальнейшем в связи с достигнутыми соглашениями об учреждении в рамках Международного валютного фонда (МВФ) так называемых специальных прав заимствования (special Drawing Rights) — СДР (1969 г.), представляющих собой особую разновидность международных кредитных денег, получила распространение концепция «полной потери товарной основы наднациональными деньгами», или «полной демонетизации золота». Так, провозглашая «окончательную победу» бумажных денег в международной сфере, американский экономист Ф. Махллуп заявил: «Миф покрытия умер: он был похоронен в Рио-де-Жанейро 29 сентября 1967 г.

Концепция полной демонетаризации золота

Концепция полной демонетаризации золота

Особенно широкое распространение концепция полной демонетаризации золота получила в связи с происшедшим крушением в начале 70-х годов просуществовавшей почти 40 лет Бретто-Вудской капиталистической валютной системы и вступлением в действие с апреля 1978 г. на основе Кингстонского соглашения новой Ямайской системы. По утверждению М. Фридмена, «в настоящее время золото представляет собой просто являющийся объектом спекуляции товар с той специфической особенностью, что большие количества этого товара принадлежат правительствам».

Представляется важным выделить два аспекта, которые характеризуют методологическую ограниченность теорий валютного механизма, которая препятствует раскрытию действительной роли золота в сфере международных денежных отношений.

Один из них состоит в следующем. Определяя роль золота в структуре капиталистического валютного механизма, буржуазная политическая экономия исходит из методологических позиций теории золотого, а не золотовалютного стандарта, который утвердился уже в двадцатые годы. По сути, буржуазная наука не располагает целостной научно обоснованной теорией золотовалютного стандарта, позволяющей определить специфику функционирования монетарного товара в принципиально иных, по сравнению с классической формой существовавшего в условиях домонополистического капитализма золотого стандарта, условиях. Это признается и в буржуазной литературе. Как писал один из признанных специалистов Запада в области валютно-кредитных отношений М. Гилберт, «в условиях, когда золото перестало служить платежным средством во внутренних расчетах… экономистам не удалось сформулировать законченную теорию золотовалютного стандарта, которая была бы аналогичной теоретической основе золотого стандарта». Речь в данном случае идет о такой теории, которая раскрывала бы специфику взаимодействия, с одной стороны, денежного товара и функциональных денежных форм, с другой — характер функциональной взаимосвязи внутренней и внешней сфер денежного обращения.

Значение теоретического обоснования такого взаимодействия определяется тем, что если в условиях золотого стандарта вся совокупность денежных функций реализовывалась на основе непосредственного применения денежного товара, то при золотовалютном стандарте в сфере денежных отношений происходит своеобразное «разделение труда», в соответствии с которым, как уже указывалось, выполнение части денежных функций берут на себя функциональные денежные формы. Этим система денежновалютных отношений приобретает многоструктурный характер. Функциональные элементы этой системы реализуются не только посредством прямых, поддающихся визуальному наблюдению, но и косвенных, во многом опосредственных связей, выявление которых предполагает использование аналитического аппарата исследования, в большинстве случаев отрицаемого буржуазными специалистами в области денег. Не располагая научно обоснованной теорией золотовалютного стандарта, раскрывающего закономерности и механизм взаимодействия основных структурных элементов денежной системы, буржуазная политическая экономия трактует передачу золотом ряда функций своим заменителям как процесс постепенной утраты им своих монетарных свойств, или как процесс его демонетизации. Касаясь этой стороны теоретических исследований, М. Гилберт не без основания пишет, что некоторые экономисты, «как сторонники, так и противники золота, — придерживались (точнее сказать — «придерживаются». — А. Г.) той точки зрения, что основой золотого стандарта служит принцип «все или ничего»: либо золото должно быть единственным международным резервным средством и иметь постоянную, неизменную цену в основных валютах, либо оно вообще лишается каких- либо денежных функций. Подобная точка зрения, — продолжает М. Гилберт, — вполне могла бы служить характеристикой золотого стандарта, существовавшего до 1914 г., однако в то же время она свидетельствует о почти полном непонимании основ системы, заложенной в Бреттон-Вудсе». С такой характеристикой нельзя не согласиться.

Второй аспект, отражающий методологическую несостоятельность буржуазной экономической науки выявить действительное место и роль золота в капиталистической валютной системе, имеет более глубокие корни. Речь идет об отсутствии в буржуазной политической экономии научно обоснованной теории интернационализации воспроизводственного процесса в условиях сложившегося в эпоху империализма мирового капиталистического хозяйства как структурно целостного механизма. Нельзя, естественно, отрицать те огромные усилия, которые предпринимаются в буржуазной политической экономии в целях выявления специфики мирового капиталистического хозяйства и обоснования на этой основе практических рекомендаций осуществления мирохозяйственных связей. Особенно широко эта проблема обсуждается на страницах буржуазной экономической печати в последнее десятилетие в связи с углублением кризиса мирового капиталистического хозяйства. Обращает на себя внимание и то, что в ряде экономических теорий наметилась тенденция к преодолению господствующего многие годы в буржуазной политической экономии представления о мировой экономике как механической сумме национальных хозяйств. Характерными в этом являются исследования представителей «глобального» монетаризма, которые рассматривают мировое капиталистическое хозяйство как «единую замкнутую экономическую систему», в пределах которой национальные экономики функционируют как структурные звенья «высокоинтегрированного мирового рынка». Английский экономист Дж. Пиндер также утверждает, что «современная (мировая) экономика стала похожа на гигантские швейцарские часы с мириадами взаимосвязанных частей. При столь интенсивной взаимозависимости выход из строя одной части быстро обусловливает повреждение других частей».

Анализ мирового хозяйства

Однако анализ мирового капиталистического хозяйства с позиций его структурной целостности, представленный в работах представителей «глобального» монетаризма, неорикардианского, институционального и некоторых других современных направлений буржуазной экономической мысли, несмотря на отражение в них объективных процессов интернационализации хозяйственной жизни не представляет движения в сторону преодоления коренных методологических изъянов, свойственных буржуазной политической экономии в целом. В этом анализе основой рассмотрения функциональных связей национальных экономик внутри «интегрированной системы» остается меновая концепция. Вследствие этого вся система ‘ интеграционных процессов сводится в конечном итоге к интеграции капиталистических рынков. В частности, А. Лаффер и М. Майлз в уже цитировавшейся работе сводят формирование мирохозяйственных связей к следующим трем возможным с их точки зрения линиям интеграции:

  1. «внутренней количественной интеграции», которая характеризуется миграцией рабочей силы;
  2. «внешней количественной интеграции», основанной на движении товаров, денег и ценных бумаг;
  3. к высшему типу интеграции, представляющему «интеграцию цен». Как видно, в этой системе интеграционных процессов отсутствует основное и определяющее звено — интеграция воспроизводственных структур национальных капиталистических хозяйств, на базе которой развивается система интернациональных отношений.
Анализ мирового хозяйства

Существенным образом сужаются возможности научного анализа закономерностей функционирования мирового капиталистического хозяйства и ввиду использования как «глобальным» монетаризмом, так и рядом других направлений буржуазной политической экономии принципа всеобщего равновесия, в соответствии с которым мирохозяйственные связи сводятся фактически к бартерному типу отношений. По признанию Дж. Робинсон, «построение модели на таких основах исключает возможность обсуждения любых, возникающих в реальной жизни вопросов».

Отсутствие в буржуазной политической экономии научно обоснованной теории мирового капиталистического хозяйства не позволяет ей познать закономерности интернационализации стоимостных, в том числе денежных, отношений, вскрыть характер противоречий, определяющих основные тенденции их развития.

Углубление международного разделения труда

Между тем еще применительно к условиям функционирования домонополистического капитализма К. Маркс указывал на необходимость при анализе закономерностей развития денег выяснения тенденций, которые характеризуют в первую очередь углубление международного разделения труда и интернационализацию воспроизводственного процесса.

Анализируя закономерности углубления международного разделения труда, К. Маркс обращал внимание на то, что по мере интернационализации воспроизводственных процессов раздвигаются границы общественного признания конкретного (частного) труда и тем самым создаются реальные предпосылки не только для наиболее полного проявления стоимостных отношений, но и их качественного развития. «Абстрактное богатство, стоимость, деньги — следовательно, абстрактный труд, — писал К. Маркс, — развиваются в той мере, в какой конкретный труд превращается в охватывающую мировой рынок совокупность различных видов труда». Этим положением К. Маркс обращал внимание на исторически преходящий характер национально ограниченных форм структурных элементов стоимостных отношений, в том числе национальных форм денег. В пределах функционирования относительно замкнутого национального рынка они могут рассматриваться лишь как отношения в развитии, которые достигают полной зрелости только на интернациональном уровне, лишь когда мировой рынок связывает национальные хозяйства в единое целое.

Теоретически это означает, что в условиях углубления международного разделения труда и интернационализации воспроизводства противоречия между конкретным и абстрактным, частным и общественным трудом, потребительной стоимостью и стоимостью, т. е. противоречия, определяющие само возникновение и специфику развития денежной формы стоимости, разрешаются на интернациональном уровне. Соответственно меняется объективный критерий общественно необходимых затрат труда, а на этой основе и характер производственных отношений, выраженных посредством всеобщего стоимостного эквивалента. Если в условиях простейших форм денег на основе стоимостного эквивалента реализовывалось производственное отношение между обособленными товаропроизводителями— участниками единичной меновой сделки, в условиях функционирования замкнутого национального рынка — отношение «товаропроизводитель — общество», то по мере углубления международного разделения труда и интернационализации производства на основе всеобщего эквивалента материализуется объективная зависимость товаропроизводитель — мировой рынок. Это свидетельствует о развитии качественно нового этапа денежно-стоимостных форм связей, отражающего видоизменение самой стоимости, ее перерастание в интернациональную стоимость.

Суть данного этапа методологически не может быть объяснена буржуазной политической экономией, стоящей на субъективных, маржиналистских позициях в вопросе о характере стоимостных отношений. Смысл его выражается в том, что по мере усиления всесторонней зависимости товаропроизводителей от мирового рынка общественное признание индивидуальных (частных) затрат труда происходит не на уровне отдельных предприятий, как в свое время пытался доказать в «Финансовом капитале» Р. Гильфердинг, и даже не на национальном, а на интернациональном уровне. Соответственно этому осуществляется противоречивый процесс отрицания внутренней обособленности национальных форм денег. Естественно, что речь идет о диалектическом отрицании, о таком отрицании, которое внутренне предполагает не уничтожение национальных денежных форм, а их качественное развитие в более высокую интернациональную форму. Такой подход полностью соответствует диалектической логике, которая в «позитивное понимание существующего… включает в то же время понимание его отрицания». Она соответствует положению К. Маркса о том, что «только на мировом рынке деньги в полной мере функционируют как товар, натуральная форма которого есть вместе с тем непосредственно общественная форма существования человеческого труда in abstracto. Способ их существования становится адекватным их понятию».

Изменения специфики национальных денег

Соответственно этому меняется специфика национальных (кредитных) денег. По своему экономическому содержанию они превращаются в своеобразные знаки стоимости мировых денег, в роли которых функционирует денежный товар — золото. Из этого также следует, что в условиях функционирования мирового капиталистического хозяйства действительными, полноценными деньгами в политэкономическом понимании этой категории становятся лишь мировые деньги. Это обусловливает объективную необходимость непосредственного функционирования денежного товара лишь на уровне мирового рынка. «…Действительные деньги, — писал К. Маркс, — всегда являются деньгами мирового рынка, а кредитные деньги всегда опираются на деньги мирового рынка». В этой специфической форме взаимосвязи: золото как мировые деньги— национальные, бумажные (кредитные) деньги — реализуется двойственная специфика качественно новой, более высокой формы денег, денег современного капитализма. В этом проявляется также специфическое противоречие между внутренней и внешней сферами денежных отношений, которые зарождаются уже на ранних этапах развития товарного производства и обращения и по мере интернационализации производства реализуются посредством превращения мировых денег в единственно реальную, действительную форму денег.