Устранение из теорий денег функции меры стоимостей

Ни в одной области теории денежных отношений научная несостоятельность буржуазной политической экономии не проявляется в такой степени, как при исследовании специфики функции меры стоимостей. Последняя непосредственно связана со стоимостью товара, которая реализуется на основе всеобщего стоимостного эквивалента посредством функции меры стоимостей. В то же время стоимость — специфическое социальное качество товара, не заключеное в нем предметно. Как стоимость товар выступает в специфической форме материальности — в форме движения общественно необходимой материи.

Деньги как общественный эталон стоимости

Деньги как общественный эталон стоимости

Из этого следует, что, в отличие от природной материи, реальность которой не требует общественного признания, товар как «стоимостная вещь» не может обойтись без такого признания. В условиях стихийного товарного производства акт подобного признания, вследствие которого товар приобретает общественное качество, осуществляется только на рынке в процессе его обмена на денежный товар, который в функции меры стоимостей выступает как общественный эталон стоимости.

Таким образом, функция меры стоимостей связана с осуществлением социальных связей, которые, характеризуя движение общественной формы материи, реализуются, с одной стороны, посредством скрытых, внутренних, с другой — идеально мыслимых экономических связей. В данном качестве деньги выступают «как мыслимое нами отношение». Это означает, что, как и стоимость, деньги в функции меры стоимостей характеризуют движение не чувственно предметной, а общественно необходимой формы материи. Деньги есть мера только потому, что они материализуют рабочее время в определенной субстанции, следовательно, сами есть стоимость. В своей функции меры деньги являются лишь мыслимым пунктом сравнения. Им в этой функции, писал К. Маркс, «достаточно существовать лишь идеально», так как «здесь имеет место лишь идеальный перевод в их всеобщее стоимостное бытие».

То, что функция денег как меры стоимостей реализуется посредством идеально мыслимых связей, послужило поводом формирования в буржуазной литературе теории «идеальной денежной единицы измерения», которая, как уже отмечалось, была развита еще в начале XVIII в. английским буржуазным экономистом Дж. Стюартом и получила довольно широкое распространение. Классическая буржуазная политическая экономия, рассматривая деньги всего лишь как технический инструмент обмена, также не смогла дать научно обоснованного анализа специфики их функции как меры стоимостей. Характерны в этом отношении методологические ошибки одного из последних представителей классической школы буржуазной политической экономии Дж. С. Милля, теория денег которого оказала заметное влияние на последующее развитие буржуазной экономической науки.

С именем Дж. С. Милля связано применение в буржуазной политической экономии, в том числе в теории денег, позитивистского метода исследования. В основу позитивизма — субъективно-идеалистического буржуазного философского течения второй половины XIX в. — положены философские взгляды Дж. С. Милля, обоснованные им в работе «Система логики…» (1843 г.), а также выводы, содержащиеся в книге французского философа О. Конта «Курс позитивной философии» (1842 г.). И хотя взгляды Дж. С. Милля и О. Конта несут на себе печать глубоких теоретических разногласий, тем не менее, в наиболее принципиальном — в основном вопросе философии — они сходны. Как и О. Конт, Дж. С. Милль считал, что материя представляет собой лишь «постоянную возможность ощущений», что вещи вне их восприятия не существуют и что человек в состоянии познать только внешние «явления» {ощущения), за пределы которых выйти нельзя.

Стоимость как относительное понятие

Позитивистское мировоззрение Дж. С. Милля предопределило методологическую основу его исследований. В противоположность А. Смиту и Д. Рикардо, которые пытались проникнуть в суть внутренних связей, Дж. С. Милль видел основное назначение экономической науки в исследовании внешних эмпирических закономерностей. Это с особой рельефностью проявляется в трактовке Дж. С. Миллем понятия «стоимость». С одной стороны, он отождествляет понятие «стоимость» с понятием «издержки капиталистического производства», подменяя при этом понятие «количество труда, воплощенное в товаре», понятием «стоимость труда», а последнее — понятием «заработная плата». «Естественная стоимость, — писал он, — выступает синонимом стоимости издержек», С другой стороны Дж. С. Милль допускает противоположную крайность, отождествляя понятие «стоимость» с понятием «меновая стоимость». «Стоимость, — утверждал он, — относительное понятие. Стоимость вещи означает то количество какой-то другой вещи или вещей вообще, на которые она обменивается».

В подобного рода подмене понятий со всей полнотой проявилась ограниченность буржуазного мировоззрения, не способного постичь закономерности модификации закона стоимости в условиях развитых капиталистических производственных отношений, когда «стоимость товаров, — как подчеркивал К. Маркс, — проявляется непосредственно лишь в том влиянии, которое изменения производительной силы труда оказывают на понижение и повышение цен производства, а не на их конечные пределы». К. Маркс отмечал, что теория издержек производства, основанная на формуле Ж. Б. Сэя «капитал — процент, земля — земельная рента, труд — заработная плата», является завершенной мистификацией капиталистического способа производства, овеществлением общественных отношений, непосредственным сращиванием вещественных отношений производства с их исторически-общественной определенностью. В то же время, как писал К. Маркс, эта формула полностью соответствует интересам господствующих классов, так как «прокламирует и возводит в догму естественную необходимость и вечное оправдание источников их дохода.

В соответствии со своими взглядами по поводу специфики стоимости как понятия, выражающего издержки производства, Дж. С. Милль пытался скорректировать и сложившиеся в классической буржуазной политической экономии представления о специфике функции денег как меры стоимостей. Он писал, что в экономической науке анализу этой функции «придается большее значение, чем он заслуживает». И далее Дж. С. Милль подчеркивал: «Упреками в пустословии, несколько преувеличенными, но вместе с тем имеющими известное основание, политэкономические построения в немалой степени обязаны всему тому, что написано о мере стоимости. Этого предмета необходимо, однако, коснуться хотя бы для того, чтобы показать, как мало можно сказать о нем».

Какие же изменения предлагал Дж. С. Милль внести в экономическую теорию с целью «корректировки» содержания рассматриваемой функции денег, которая, как следует из его слов, не заслуживает в теории особого внимания?

Как и в вопросе о стоимости, Дж. С. Милль формулирует два подхода к решению проблемы функции денег как меры стоимостей.

Первый связан с подменой понятия «стоимость» понятием «издержки производства». Исходя из этого, Дж. С. Милль вполне логично, естественно, с точки зрения буржуазного экономического мировоззрения, пытался аргументировать вывод о том, якобы функцию денег как меры стоимостей «следовало бы определить точнее как меру издержек производства». Этим Дж. С. Милль пытался привнести в экономическую теорию своеобразную «натуралистическую» трактовку меры стоимостей, стремясь таким образом «выхолостить» ее социальное содержание.

Заметим, что «натуралистическая трактовка Дж. С. Милля функции денег как меры стоимостей, которая по своей сути близка к позиции в этом вопросе А. Смита и Д. Рикардо, к их трактовке сущности денег как технического инструмента обмена, не получила в буржуазной экономической литературе широкого распространения. Значительно большее воздействие на развитие теории денег оказала его трактовка меры стоимостей, связанная с подменой понятий «стоимость» и «меновая стоимость» товаров. По сути, вся система современных маржиналистских взглядов по этому вопросу берет свое начало от идей, высказанных Дж. С. Миллем.

Смысл «нового» подхода к определению Дж. С. Миллем специфики функции меры стоимостей состоял в следующем. Поскольку стоимость, рассуждал он, понятие относительное и поскольку она идентична понятию «меновая стоимость», то существующее в экономической литературе представление о единой для различных товаров мере стоимости лишено экономического содержания. Если исходить из понимания стоимости как меновой стоимости, то «в этом смысле, — писал Дж. С. Милль, — любой товар будет служить мерой стоимости в данное время и в данном месте, поскольку мы всегда можем вывести пропорцию, в которой вещи обмениваются друг на друга, если знаем, в какой пропорции они обмениваются на третью вещь».

В положении Дж. С. Милля о том, что функцией меры стоимостей может служить «в данное время и в данном месте» не единый товар, выступающий в роли всеобщего стоимостного эквивалента, а «любой товар», участвующий в обмене, заложена методологическая основа не только искаженного толкования содержания рассматриваемой функции денег, но и ее фактического изгнания из экономической теории. Такой подход, который, как уже указывалось, был впоследствии полностью воспринят маржиналистским направлением буржуазной экономической мысли, всецело основывался на чисто эмпирическом подходе к исследованию явлений общественной жизни, который отстаивал Дж. С. Милль.

Функция меры стоимостей

функция меры стоимостей

В маржиналистской литературе идеи о том, якобы деньги не могут функционировать в роли всеобщего стоимостного эквивалента и соответственно выполнять единую, всеобщую для товарного мира функцию меры стоимостей, берут свое начало от К. Венгера. «В учении о цене, — писал он, — мы показали, что нигде в хозяйстве нельзя найти эквивалентов благ в объективном смысле слова, и поэтому… теория, по которой деньги представляются как масштаб меновой ценности благ, совершенно падает, потому что в основании ее лежит фикция, ошибка». И далее: «Нигде нет эквивалентов в объективном смысле слова, потому нельзя говорить о мере этих эквивалентов». Такой подход, как уже указывалось, мотивировался отрицанием объективной основы не только стоимости, но и цены товаров. «Цена, — утверждал К. Менгер, — не представляет существенного в явлении обмена. Существенное заключается здесь в достигаемом путем обмена лучшем обеспечении удовлетворения потребностей обменивающихся сторон». Цену он рассматривал лишь как «привходящее явление».

Отрицание объективной природы стоимости и цены товаров послужило методологической основой дальнейшей вульгаризации теории, определяющей природу функции меры стоимостей. Если в работах представителей классической буржуазной политической экономии на основе положения о деньгах как техническом инструменте обмена и соответственно концепции «меры издержек производства» предпринималась попытка обосновать своеобразную натуралистическую трактовку функции меры стоимостей, то в маржиналистской литературе усилия буржуазных идеологов сосредоточиваются в противоположном направлении. В соответствии со взглядами на природу денег как «искусственную социальную условность» была выдвинута чисто идеалистическая трактовка их функции как меры стоимостей. Последняя рассматривалась как категория, полностью лишенная объективной обусловленности. Так, по К. Менгеру, содержанием функции меры стоимостей является чисто субъективное выражение полезности вещи, определяющее «отношение благ к нашим потребностям». Аналогичным образом рассматривал функцию меры стоимостей Е. Бем-Баверк. «Единица меры, — утверждал он, — устанавливается не чем иным, как фактическими меновыми отношениями». Обрушившись с нападками на теорию денег К. Маркса, Е. Бем-Баверк писал: «Ему (К. Марксу. — А. Г.) следовало бы… объяснить, что т. н. приравнивание при обмене не есть истинное уравнение и не дает права заключать о существовании в обмениваемых предметах «общего, одинаковой величины…».

Концепция, отрицающая материалистическое понимание содержания функции меры стоимостей, получила дальнейшее развитие в работах представителей и более позднего маржинализма. В книге американского экономиста И. Фишера «Покупательная сила денег», сыгравшей, как уже указывалось, заметную роль в развитии буржуазных теорий денег, делается попытка аргументировать аналогичные положения. «Когда известное количество одного вида богатства, — писал он, — обменивается на известное количество богатства другого вида, мы можем разделить одно из двух обмениваемых количеств на другое и результатом получим цену последнего. Например, если два золотых доллара обмениваются на три бушеля пшеницы, то цена пшеницы в золоте будет равна 2/3 доллара за бушель; обратно, цена золота в пшенице будет равна 11/2 бушелям за доллар. Необходимо заметить, — продолжает И. Фишер, — что здесь мы имеем отношение двух физических количеств, единицы измерения которых совершенно различны между собой. Один товар измеряется бушелями или единицами объема пшеницы, а другой — долларами или единицами веса золота». Исходя из данной, крайне упрощенной, конструкции бартельного обмена, И. Фишер делает вывод, что «цена всякого вида богатства есть только отношение двух физических количеств, каким бы путем каждое из них не было первоначально получено».

Таким образом, на основе маржиналистских концепций денег в буржуазной экономической литературе сформировалась совокупность представлений, в соответствии с которыми функция меры стоимостей начала трактоваться как единица измерения субъективной полезности вещи, как мера полезности, «В том мире, в котором мы живем, — писал А. Маршалл, — они деньги. — А. Г.) служат единственным пригодным средством измерения мотивов человеческой деятельности в широких масштабах». Деньги как единица измерения, писал американский экономист Дж. Б. Кларк, развивая эту же мысль, должны измерять «фактическую важность вещи для ее владельца».

Подобного рода утверждения характерны и для современных буржуазных трактовок специфики функции меры стоимостей. Так, в учебнике П. Самуэльсона функция меры стоимостей представлена как «постоянная мера полезности». «Когда я начинаю думать о предельной полезности сахара, — утверждает автор учебника, — у меня уже есть весьма удобный масштаб для ее измерения — деньги. Единственной единицей измерения предельной полезности в этом случае являются центы (или доллары)».