Возрождение идей о заработной плате в экономических теориях

В теориях денег ортодоксального кейнсианства идеи Дж. М. Кейнса о заработной плате как масштабе измерений экономических показателей не получили поддержки. Этот вопрос, писал А. Хансен, для экономической науки «по существу не является столь уж важным». В качестве отправной точки анализа денежной теории были взяты кейнсианские идеи о специфике ликвидности, которым Дж. М. Кейнс действительно придавал, с точки зрения реализации прагматической функции, первостепенное значение.

Инициаторами возрождения идей Дж. М. Кейнса а «единице заработной платы» и их использования при создании новой «основательной» теории денег выступили во второй половине 70-х годов XX в. экономисты посткейнсианского направления буржуазной политической экономии. Так, С. Вайнтрауб, критикуя теоретические взгляды своих предшественников — представителей «хиксиканекого кейнсианства», писал, что они «игнорируют то значение, которое Кейнс придавал «единице заработной платы» как некоему фундаментальному понятию, используемому в экономическом анализе. «Забвение этого завета привело, — утверждает С. Вайнтрауб, — к ужасающей путанице понятий по поводу той важнейшей проблемы, с которой пришлось столкнуться на протяжении последнего десятилетия и, возможно, придется иметь дело в будущем, — по поводу мучительной инфляции, усложненной растущей безработицей, а иногда и сокращением объемов производства». И далее американский экономист подчеркивал: «Неспособность последователей Кейнса уяснить подлинное значение «единицы заработной платы», или денежной зарплаты, в его теоретической системе сыграла роль «последней соломинки», надломившей спинной хребет кейнсианства». Однако предпринимаемые «новым» поколением кейнсианцев усилия создать, опираясь на концепцию «единицы заработной платы», «основательную» теорию денег не дают положительных результатов. Это, в свою очередь, является одним из подтверждений ограниченности ее «теоретических ресурсов». И тем не менее, возродившаяся и буржуазной экономической литературе дискуссия по поводу рассматриваемой концепции Дж. М. Кейнса определяет актуальность ее марксистской критики.

Неденежная основа соизмерения стоимостей товаров и услуг

Поиск так называемой неденежной основы соизмерения стоимостей товаров и услуг не ограничивается в буржуазной экономической литературе обращением к трактовке заработной платы как масштаба цен. Особую активность в этом вопросе проявляют представители одного из наиболее быстро развивающихся в настоящее время неорикардианского по многим методологическим вопросам смыкающимся с ним посткейнсианского направления буржуазной политической экономии. Их марксистская критика имеет особую актуальность ввиду предпринимаемых попыток в западной литературе представить отдельные концепции этих направлений экономической мысли как теоретическое развитие применительно к условиям современного капитализма идей К. Маркса.

Критический анализ неорикардианских (посткейнсионских) концепций представляет научный интерес и в другом аспекте. Данная школа является одним из немногих направлений современной буржуазной политической экономии, которая основывается на методологических принципах, противоположных маржинализму. Уже сам по себе этот факт представляет особый интерес с точки зрения выявления возможных эволюций буржуазных теорий денег, которые до настоящего времени всецело основываются на постулатах теории предельной полезности.

При этом следует отметить, что неорикардианство не может рассматриваться как целостно сложившееся направление буржуазной политической экономии. Многие элементы этой теории, в том числе концепция стоимости, и в особенности денег, не имеют сколько-нибудь сформировавшихся очертаний, что, естественно, затрудняет возможности методологической критики их политэкономических основ.

Буржуазная критика теории предельной полезности, выступающей многие годы в качестве буржуазного варианта теории стоимости и выполняющей в связи с этим методологическую функцию познания экономической действительности, в том числе сферы денежных отношений, не представляет собой нового явления в экономической науке. Замечено, что полосы подъема этой критики приходятся на периоды наибольшего обострения антагонистических противоречий капиталистического общества. Методологически теория предельной полезности основывается на теории общего равновесия. Обе эти теории находятся в органическом единстве, взаимно обусловливая друг друга. И. Шумпетер по этому поводу писал: «Как только мы начинаем понимать, какую в действительности важную роль играет система общего равновесия, мы обнаруживаем, что сам принцип предельной полезности в конце концов не так уж важен, как полагали Джевонс, представители австрийской школы, да и сам Вальрас».

В связи с этим становится очевидным, что кризис маржинализма и сформировавшихся на его основе теорий денег неразрывно связан с вступлением капитализма в середине 70-х годов XX ст. в новую полосу глубокой экономической дестабилизации и обострения на этой основе всей совокупности его неразрешимых антагонистических противоречий.

Тезисы антимаржиналистской направленности

Тезисы антимаржиналистской направленности

Формирование антимаржиналистской направленности в трактовке специфики стоимостных отношений и соответственно поворот буржуазной экономической науки к теории трудовой стоимости связываются с работой английского экономиста П. Сраффы «Производство товаров посредством товаров» (Кембридж, 1960 г.). Оценивая значение этого исследования в разработке теории стоимости, английский буржуазный экономист Р. Миик писал, что «книга Сраффы открыла новое направление в решении традиционной проблемы стоимости».

Противоположность позиции П. Сраффы маржиналистской теории стоимости методологически определяется тем, что она основывается не на субъективистских принципах предельной полезности, а на анализе реальных процессов, происходящих непосредственно в сфере материального производства и обращения. В соответствии с этим подходом, П. Сраффа предпринял попытку сконструировать на основе математических уравнений простого и расширенного воcпроизводства теоретическую модель первичного соизмерения стоимости товаров и услуг не на основе денег как всеобщего стоимостного эквивалента, а в единицах стоимости некоего «стандартного продукта». В своих расчетах. П. Сраффа использовал разработанный русским буржуазным экономистом математиком В. К. Дмитриевым метод определения полных затрат труда, требующихся при воспроизводстве товаров. В буржуазной литературе утверждается, что, опираясь на математические расчеты В. К. Дмитриева, П. Сраффе удалось развить известные идеи Д. Рикардо о так называемой хлебной отрасли экономики, которая, как полагал Д. Рикардо, могла бы служить «неизменной стандартной мерой стоимостей товаров». В системе П. Сраффы в качестве подобной меры меновых, пропорций выступает некий товарный агрегат, объединяющий типичный для рабочего набор потребительских товаров, адекватных по цене среднему уровню заработной платы, и обеспечивающий прожиточный минимум. Названный «стандартным товаром» данный агрегат, по выражению П. Сраффы, представляет собой «чисто вспомогательную конструкцию» (purely auxiliary construction), на основе которой осуществляется редукция ценовых уравнений к так называемому датированному труду (dated labour) v который и составляет в конечном итоге, по мнении П. Сраффы, основу сопоставимости товаров. Соответственно этому «стандартный товар» провозглашается своеобразным физическим аналогом стоимости, которая в теоретической конструкции П. Сраффы представляет собой расчетную единицу (numéraire) соизмерения товаров.

Положение П. Сраффы о затратах труда как исходном звене, лежащем в основе соизмерения товаров, создает видимость его приверженности теории трудовой стоимости К. Маркса. Именно это послужило поводом для публикаций, в которых всячески рекламируется «родство» теории П. Сраффы и экономического учения К. Маркса, хотя сам английский экономист так вопрос не ставил. Теория К. Маркса в книге П. Сраффы вообще не упоминается. Анализ «стандартного товара» в концепции П. Сраффы, пишет Р. Миик, «является близкой аналогией Марксового анализа товара, произведенного капиталом, органическое строение которого равно средней общественной величине». «Книга Сраффы важна не просто в виду своей правдивости, — говорится в объемном издании «Рикардо, Маркс, Сраффа», опубликованном в Лондоне в 1984 г.— Она сыграла важную роль в истории развития экономической мысли, положив начало ставшему широко известным течению — неорикардианству… Однако главное, подчеркивают авторы издания, — состоит не в этом. Книга Сраффы послужила поводом переосмысления вопроса о вкладе теории Маркса в экономическую науку и ее повторной ассимиляции (reabsorbing)». Одновременно в западной литературе ставится вопрос о возможности адекватного теоретического переосмысления Марксовой теории денег.

В частности, американский экономист профессор П. М. Лихтенштейн в опубликованной в 1983 г. в Нью-Йорке книге «Введение в посткейнсианскую и марксистскую теории стоимости и цены» утверждает, что положение П. Сраффы о «стандартном товаре» создает логическую основу развития применительно к современным условиям Марксовой теории о деньгах как всеобщем стоимостном эквиваленте и мере стоимостей. Он считает, что теория П. Сраффы позволяет рассматривать в качестве меры стоимостей не золото, а отрасль, производящую стандартный товар. «Цены всех других (кроме стандартного. — А. Г.) товаров можно выразить на основе затрат данной отрасли. Если множество отраслей используют в качестве одного из звеньев производственных затрат стандартный товар (имеется в виду товарный эквивалент заработной платы. — А. Г.), — пишет американский экономист, — то данный стандарт представляет единицу стоимости». Аналогичной точки зрения придерживаются и другие экономисты. Весьма показательно в связи с этим, что в ходе проходящей на страницах буржуазной печати дискуссии о возможных путях реформы денежно-валютной системы капитализма в 1981 г. в США был опубликован проект П. Е. Хелла об учреждении некоего «товарного стандарта доллара», призванного заменить золотовалютный стандарт. Подчеркнем, что он теоретически всецело основывался на идеях П. Сраффы.

Каково же действительное содержание теоретической конструкции «стандартного товара» П. Сраффы и насколько правомерно рассматривать его в качестве физического аналога меры стоимостей товара?

Рассматриваемую концепцию как и в целом анализируемую работу П. Сраффы нельзя оценивать однозначно. С одной стороны, она действительно сыграла положительную роль в выяснении научной несостоятельности теория предельной полезности, возникновение и развитие которой было, как уже указывалось, ответной реакцией экономистов неоклассической школы на теорию трудовой стоимости К. Маркса. В этой связи в отдельных публикациях «революцию Сраффы» именуют, видимо, с достаточным основанием, «антимаржиналистской революцией» в буржуазной политической экономии. Так, профессор А. Ронка- лия, указывает в связи с этим на то, что исследования П. Сраффы определили «существенные концептуальные (по сравнению с маржинализмом. — А. Г.) изменения теории стоимости». В подтверждение этого он выделяет два наиболее принципиальных, на его взгляд, положения: это, во-первых, «отказ от субъективистского подхода маржиналистской теории в пользу «объективного» подхода классической политэкономии и Маркса»; во-вторых, «отказ от маржиналистских концепций цены, равновесия, совершенной конкуренции в пользу аналогичных концепций классической и марксистской политэкономии». На основе этих положений итальянский экономист делает вывод о том, что «аналитический аппарат Сраффы, использованный в рамках классической и марксистской концептуальной системы, дает возможность отказаться от маржинализма и не остаться при этом на пустом месте — без какой-либо теоретической альтернативы».

Положительные оценки работы П. Сраффы

В положительном плане оценивается работа П. Сраффы и в советской экономической литературе. В исследованиях советских экономистов указывается, во-первых, что в книге П. Сраффы «дано законченное обобщение логической критики неоклассической теории стоимости», во-вторых, что в ней предприняты усилия повернуть буржуазную экономическую мысль к отброшенному ранее фундаментальному положению буржуазной политической экономии о том, что труд является единственной исходной объективной первоосновой экономических процессов.

Вместе с тем, советские экономисты единодушны в том, что позитивные моменты работы П. Сраффы отнюдь не связаны с развитием теории трудовой стоимости в ее подлинно научном, марксистском понимании. Более того, работа П. Сраффы, несмотря на внешнее сходство с теорией трудовой стоимости, в действительности по своим методологическим принципам не выходит за пределы широко известной вульгарной буржуазной теории производительности капитала. Поэтому вся система экономических категорий, которая используется в работе П. Сраффы, лишь внешне созвучна с Марксовой теорией. В действительности каждое понятие, конституирующее теорию английского экономиста, наполнено принципиально иным (по сравнению с теорией К. Маркса) содержанием.

Аналогичным образом рассуждает и П. Сраффа. Принимая норму прибыли в различных отраслях экономики равновеликой, П. Сраффа получает возможность элиминировать ее воздействие на меновые отношения товаров и тем самым обойти молчанием вопрос об источнике прибыли. Показательно в этой связи, что в конструкции П. Сраффы редукция материальных затрат к затратам труда касается лишь группы wagegoods, т. е. группы товаров, которые соотносятся с заработной платой. В итоге, как и В. К. Дмитриев, П. Сраффа фактически не выходит за пределы формулы «затраты труда — заработная плата», составляющей основу теории производительности капитала.

Тезисы неорикардианской школы

Тезисы неорикардианской школы

Это касается и теоретической конструкции Дж. Робинсон, многие годы считавшейся признанным лидером неорикардианской школы буржуазной экономической мысли. Чтобы убедиться в этом, достаточно обратиться к одной из наиболее известных работ Дж. Робинсон «Накопление капитала», где, анализируя схемы воспроизводства, английская экономистка включает в виде амортизационных отчислений во вновь созданную стоимость часть стоимости средств производства. Подобным образом характеризуется и концепция «истинной стоимости», выдвинутая представителем этого же направления буржуазной экономической мысли английским экономистом М. Моришимой. Анализ этой концепции показывает, что определяемая минимальными производственными затратами «истинная стоимость» основывается на отождествлении физических и стоимостных элементов капитала. Весьма примечательно, что в этом же аспекте М. Моришима и другой буржуазный экономист Дж. Кетифорис пытаются «исправить» теорию трудовой стоимости К. Маркса. «У Маркса, — пишут они, — стоимость постоянного капитала амортизируется пропорционально временной функции. Альтернативный метод, примененный Нейманом, состоит в том, что стоимость использованной техники включается в статью «постоянный капитал», а остаточная стоимость, которая остается в машине после производственного процесса, включается в производственную стоимость (value of output) (читай: во вновь созданную стоимость. — А. Г.)». Далее авторы пишут: «Если бы Маркс родился не в 1818, а в 1920 г. и имел первые контакты с экономистами не в 1843 г., а в 1945 г., он примкнул бы не к модели Рикардо, а к модели Леонтьева и Неймана… Соответственно мыслимо, — продолжают свои рассуждения М. Моришима и Дж. Кетифорис, — что К. Маркс попытался бы пересмотреть и переформулировать свою теорию стоимости и эксплуатации». Здесь, как видно, стремление выдать желаемое за действительное уводит авторов слишком далеко от истины. Теория производительности капитала, на позициях которой находятся неорикардианцы, является антиподом теории трудовой стоимости. Она является разновидностью теории фактов производства, исчерпывающая критика которой дана К. Марксом в «Капитале».

Налицо, таким образом, внутренняя противоречивость неорикардианской концепции стоимости: с одной стороны, в их анализе стоимость выступает как редуктированная к физическим затратам труда — цена производства, с другой — как особая форма меновой стоимости, в которой рабочее время как физическая величина используется всего лишь как счетная категория. Речь, следовательно идет о «квазитеории трудовой стоимости», о своеобразной натуралистической концепции трудовой стоимости, в которой нет главного — разграничения понятий живой и овеществленный, абстрактный и конкретный, частный и общественный труд, т. е. нет того, без чего теория трудовой стоимости теряет свое подлинно научное содержание и без чего нет и не может быть истинного понимания специфичности денег, которое основывается на указанных противоположностях труда. Это позволяет сделать вывод, что предпринимаемые различными направлениями современной буржуазной политической экономии попытки выработать «новые» методологические подходы к определению специфичности денег и их функции меры стоимостей на основе кейнсианской концепции «единицы заработной платы» и теоретической конструкции «стандартного товара» П. Сраффы обречены на провал ввиду, с одной стороны, несостоятельности, как было показано, их методологии — теории стоимости, с другой — потому что они полностью игнорируют историческую преемственность в развитии форм денег.

Заработная плата как мера масштаба цен

Поиск «неденежной» основы измерения стоимости является косвенным развитием далеко не новой в буржуазной экономической литературе идеи о том, что товарное производство может якобы функционировать вне сферы денежных отношений. Собственно говоря, в положении Дж. М. Кейнса о «заработной плате как масштабе «цен», а также в концепции «стандартного товара» П. Сраффы отражается процесс дальнейшей вульгаризации теоретической конструкции Д. Рикардо о деньгах как всего лишь о техническом инструменте обмена и отсутствии органического единства между понятиями стоимость и деньги.

В этих концепциях аккумулируются также неоклассические идеи о деньгах как «темной вуали», которая лишь «окутывает» товарные отношения. Речь идет о том, что и концепция денег как технического инструмента обмена, и теория «денежной вуали», порождая представление о несущественности денежного фактора, создают иллюзию о возможности преодоления противоречий товарного производства посредством его развития на «неденежной» основе. Однако все эти теоретические представления слишком далеки от истины.

Возникнув как результат развития противоречий товарного производства, выступая как одно из его непосредственных звеньев, денежная форма имеет исторические границы, которые определяются историческими рамками самого товарного производства. В этой связи уже подчеркивалось, что те факторы, которые определяют объективную необходимость существования продуктов труда как стоимостей, являются одновременно и специфическими факторами, определяющими функционирование денежных отношений. Следовательно, чтобы доказать, что капиталистическое производство возможно без денег как всеобщего эквивалента, без денег-товара, что соизмерение стоимостей осуществимой на «безденежной» основе, необходимо доказать, что капитализм возможен без товарных отношений.

Между тем в условиях современного капитализма основополагающие факторы, определяющие объективную потребность функционирования денег как всеобщего стоимостного эквивалента и соответственно денег как меры стоимостей, продолжают действовать. Следовательно, научный поиск путей теоретического обоснования тех существенных изменений, которые произошли в системе денежных отношений, необходимо вести, не выходя за пределы денежной формы товара, рассматривая деньги не как исчезающую, а как видоизменяющуюся форму производственных отношений.