Возрождение неоклассических определений покупательной способности денег

В буржуазной экономической литературе «новый» этап в развитии количественной теории денег связывается с активизацией монетаристского направления экономической мысли. Подчеркивается, что своим «возрождением» идеи количественной теории во многом обязаны публикации в 1956 г. уже упоминавшейся книги «Исследования в области количественной теории денег», вышедшей под редакцией М. Фридмена. Один из авторов этой книги Р. Т. Селден пишет, что публикация рассматриваемой работы положила начало «новейшей количественной теории денег».

Подвергнув критике кейнсианскую концепцию денег, монетаризм в то же время не сумел преодолеть ее методологических пороков. Это определяется в первую очередь тем, что монетаристская количественная теория денег, как и теория денег Дж. М. Кейнса, — это теория спроса на деньги. Вследствие этого многие принципиальные позиции монетаризма оказались методологически близкими к теоретическим предпосылкам Дж. М. Кейнса. Это послужило основой утверждений, что «монетаристский анализ денег не отличается фундаментально от кейнсианского анализа, что монетаризм, в особенности в его ранних трактовках, вообще может оцениваться как особая разновидность кейнсианской модели».

Модели спроса на деньги

модели спроса на деньги

И тем не менее, монетаристская и кейнсианская модели спроса на деньги и соответственно их трактовки проблемы стоимости денег имеют существенные различия, которые определяются прежде всего неоднозначным подходом двух школ буржуазной экономической мысли к установлению роли нормы процента в формировании денежного спроса.

В теории Дж. М. Кейнса характеристика спроса на деньги методологически основывается на их рассмотрении как эндогенного фактора производства. В соответствии с этим, анализ субъективных мотивов хранения денег в форме «предпочтения ликвидности», т. е. анализ денежного спроса, осуществлялся с позиций функционирования производственного процесса.

Дж. М. Кейнс, как уже указывалось, ставил перед собой задачу выяснить взаимосвязь спроса на деньги и нормы процента, составляющей (по его мнению) один из определяющих элементов воспроизводственной структуры капиталистической экономики.

В противоположность этому М. Фридмен и его сторонники на основе эмпирических исследований статистических данных более чем за столетний период пришли к выводу, что изменения в спросе на деньги являются результатом изменений в уровне дохода и что норма процента оказывает весьма незначительное воздействие на величину денежного спроса. Первоначально М. Фридмен исходил из того, что эластичность нормы процента равна 0, затем он внес небольшое уточнение, полагая, что показатель эластичности не превышает 0,15 единицы. На основе этого был сделан вывод, что деньги, как и спрос на них, — экзогенный фактор экономики. Соответственно спрос на деньги рассматривается не как фактор функционирования процесса производства, а как один из элементов спроса на результаты производства, как часть спроса на богатство. Он формируется на основе альтернативного выбора между собственно деньгами и другими видами богатства, к которым монетаристская политическая экономия относит облигации, акции, совокупность физических товаров, прежде всего товары длительного пользования, а также элементы производительного капитала, «человеческий капитал» и другие активы. С учетом этого утверждается, что спрос на деньги формируется в соответствии с общими принципами потребительского спроса, подчиняется его законам. Это означает, что в качестве определяющего фактора формирования кассовых остатков становится показатель скорости обращения денег. И это понятно, если учесть, что потребитель, будь то отдельный индивид или капиталистическая фирма, решая вопрос о формировании кассовых остатков, стремится обеспечить себе максимально возможный уровень дохода на основе альтернативного выбора между различными формами богатства.

Мотивы хранения денег

мотивы хранения денег

В то же время установление в монетаристской теории прямой зависимости совокупного номинального дохода и спроса на деньги — лишь один аспект специфичности «новейшей» количественной теории. Вторая сторона этой зависимости, которая выполняет доминирующую роль в характеристике монетаристской модели денег, является, как уже указывалось, положение М. Фридмена о том, что «спрос на деньги в высшей степени стабилен».

Этим изменяются мотивы хранения денег. Если в концепции Дж. М. Кейнса определяющим мотивом хранения денег является внутренняя нестабильность капиталистической экономики и связанная с этим эластичность спроса на деньги по отношению к норме процента, то констатация в монетаристской теории постоянства денежного спроса определяет в качестве единственного мотива хранения денег необходимость осуществления всего лишь рыночных операций, связанных с механическим передвижением товарной массы.

В соответствии с этим изменяется и методология подхода к проблеме стоимости денег. Отрицанием в монетаристской модели органической связи денежного спроса и норм, процента снимается сама по себе проблема «предпочтения ликвидности», определяющая, по Дж. М. Кейнсу, субъективную стоимость (полезность) денег. «Абсолютное предпочтение ликвидности в наши дни, — писал по этому поводу М. Фридмен, — уже больше не поддерживается в открытой форме экономистами». Аналогичным образом «стоимость» денег в монетаристской модели определяется их рыночной полезностью, связанной лишь с осуществлением трансакционных целей.

Таким образом, если у Дж. М. Кейнса относительная стоимость денег формируется на основе осуществления ими функций образования сокровища, то в теоретической модели М. Фридмена деньги, вводясь во внутренне сбалансированную модель экономики, вообще лишаются названной функции. Они, по мнению главы чикагской школы монетаристов, функционируют лишь «как средство, которое позволяет облегчить обмен и обеспечить возможность отделения друг от друга актов купли и продажи».

Как следствие этого, «стоимость» денег, их субъективная полезность конституируется функцией средства обмена. Это означает, что по сути деньги лишаются «внутренней» стоимости. Выражением стоимости денег становится их покупательная способность, характеризующаяся обратно пропорциональной зависимостью к уровню товарных цен. Из этого видно, что если кейнсианская трактовка стоимости денег берет свое начало от «кембриджского варианта» количественной теории и, в частности, от теории кассовых остатков, то монетаристские концепции исходят от количественной теории И. Фишера. Являясь логическим продолжением трансакционного варианта этой теории, они всецело дублируют его методологические пороки.

Несостоятельность монетаристских рекомендаций денежной политики буржуазного государства

Вся совокупность монетаристских рекомендаций по поводу осуществления денежной политики буржуазного государства в конечном итоге фокусируется на проблеме регулирования цикличности развития капиталистической экономики.

Если система кейнсианских рекомендаций экономической политики основывается на теории цикла, методологически построенной на концепции «эффективного спроса», то соответствующие рекомендации М. Фридмена и его сторонников исходят из так называемой монетарной теории цикла. Согласно этой теории, причиной цикличности капиталистической экономики являются, как указывалось, экзогенные нарушения в сфере денежного обращения. Показательно, что основополагающие исследования монетаризма, в частности работы М. Фридмена и А. Шварц «Денежная история Соединенных Штатов, 1868—1960 гг.» и «Монетарные тенденции в Соединенных Штатах и Великобритании», посвящены эмпирическому анализу влияния изменений денежной массы на динамику макроэкономических показателей и в первую очередь на движение денежного (номинального) выражения валового национального продукта. Основной вывод этих работ состоит в том, что поворотные точки в динамике денежной массы неизменно предшествуют поворотным точкам экономического цикла. Соответственно утверждается, что кривая экономического цикла находится в корреляционной связи с кривой массы находящихся в сфере обращения денежных знаков.

Показательно в связи с этим, что в отмеченных исследованиях, как и в других работах монетаристов, даже «великая депрессия» 1929—1933 гг. объясняется не глубинными процессами, отражающими развитие общего кризиса капитализма и дестабилизацию его воспроизводственной структуры, а субъективными факторами — якобы допущенными банковскими системами нарушениями кредитно-денежного равновесия. Так, комментируя монетаристскую позицию по рассматриваемым вопросам, Р. Селден — один из видных представителей чикагской школы монетаризма — отмечает, что «несмотря на серьезные структурные изъяны нашей кредитно-денежной системы, катастрофы начала 30-х годов можно было бы избежать, если бы Совет управляющих Федеральной резервной системы (имеется в виду Федеральная резервная система США. — А. Г.) не совершил ряда грубейших промахов». Заметим, что речь идет о «серьезных структурных изъянах» кредитно-денежной системы, которая в теоретических конструкциях монетаризма выступает в роли экзогенного фактора экономики.

Проявляя завидную последовательность, теоретики монетаризма с аналогичных методологических позиций оценивают и причины мирового экономического кризиса 1974— 1975 гг., а также кризиса 1980—1982 гг. Рассматривая позицию по этому вопросу Д. Лейдлера, главы английской школы монетаристов, Р. Селден отмечает, что и у него этот кризис «объясняется главным образом запоздалой (вследствие регулирующих мер, проводившихся в 1971—1972 гг.) реакцией на длительный рост избыточной денежной массы в 1970—1972 гг.». Иначе говоря, кризис середины 70-х годов определяется теми же субъективными факторами — недостатками, основанными на кейнсианских рецептах денежно-кредитной политики буржуазных государств.

Различия в методологии кейнсианского и монетаристского подхода к проблеме экономического цикла определяют неоднозначность трактовок специфичности методов и целей экономической политики.

Кейнсианские рекомендации по поводу экономической политики

Система кейнсианских рекомендаций по поводу экономической политики основывается на использовании двух рычагов воздействия на экономическую конъюнктуру — системы бюджетных (фискальных) мер стимулирования совокупного платежеспособного спроса и обеспечения эффективного использования производственных факторов, а также методов денежно-кредитного регулирования капиталистического воспроизводства, где в качестве решающего звена воздействия на экономику рассматривается регулирование нормы процента, обеспечивающей, по мнению Дж. М. Кейнса, экономическую связь денежной сферы с реальными воспроизводственными процессами. Как видно, весь аппарат воздействия на структуру и движение экономического цикла, согласно кейнсианским рекомендациям, фокусировался в конечном итоге на регулировании инвестиционного процесса. Объем инвестиций и их динамика представлялись в качестве главного объекта государственно-монополистического регулирования капиталистической экономики. Собственно, денежный фактор в теоретических концепциях кейнсианства рассматривался как инструмент косвенного воздействия на экономику. Речь идет о регулировании хозяйственной конъюнктуры не по схеме «деньги — инвестиционный процесс», а по схеме «деньги — норма процента — деловая активность».

Принципиально иное содержание инструментального аппарата содержит в себе монетаристская модель регулирования капиталистической экономики. Монетаристы считают, что причинно-следственные связи между предложением денег и общими условиями экономического развития являются более прямыми, нежели функциональная зависимость между нормой процента и условиями воспроизводства. В соответствии, с этим, в системе теоретических взглядов монетаризма в качестве единственного и решающего средства воздействия на хозяйственную конъюнктуру выступает денежный фактор. При этом деньги рассматриваются как средство прямого влияния на процесс капиталистического воспроизводства.

Основой системы регулирующего воздействия на динамику экономического цикла является так называемая концепция стабильной функции спроса на деньги, выдвинутая М. Фридменом еще в 1957 г. в работе «Теория потребительской функции». Содержание этой концепции основывается на монетаристской гипотезе «постоянного дохода», в соответствии с которой соотношение кассовых остатков и величины номинального дохода по мере роста последнего не уменьшается, как это имеет место в кейнсианской модели денег, а остается неизменным. Предполагается, что каждое последующее изменение в предложении денег оказывает воздействие не только на уровень инвестиций, но и на объем личного потребления, которое вследствие этого изменяется пропорционально динамике номинального дохода. В результате спрос на деньги в каждый, отдельно взятый момент составляет относительно фиксированную величину, в то время как их предложение подвергается постоянным колебаниям.

На основе концепции «стабильного спроса на деньги» определяется коренной принцип монетаристской экономической политики: нормальное функционирование экономики требует строгого и неуклонного обеспечения устойчивого и стабильного увеличения денежной массы. Отсюда «золотое правило» монетаризма (monetarist rule): темп роста денежной массы должен быть постоянным; он не должен зависеть от колебаний экономической конъюнктуры. Кредитно- денежная политика, пишет по этому поводу М. Фридмен, «может обеспечить стабильную основу экономики только путем равномерного роста денежной массы».

Вторым важным принципом монетаризма является определение временного лага в получении эффекта от денежной политики. Речь идет о принципе «запаздывания» последствий денежно-кредитной политики, которому в теоретических разработках монетаризма отводится столь же важная роль, как и принципу стабильного роста денежных агрегатов. На основе чисто эмпирического сопоставления статистических рядов, характеризующих движение экономического цикла и роста денежной массы, М. Фридмен и А. Шварц пришли к выводу, что величина временного лага в осуществлении корреляционной связи между движением экономического цикла и динамикой денежной массы, т. е. в получении эффекта от воздействия денежной эмиссии на инфляционный процесс, равна 12—16 мес. В последующем это время было скорректировано в сторону его увеличения. «Данные за длительный период, — подчеркивал М. Фридмен, — свидетельствуют о том, что инфляция имеет значительную инерцию, и что лаг между денежной массой и инфляцией измеряется порядком 2-х лет».

Следует выделить также трактовку монетаризмом вопроса о специфике взаимной обусловленности безработицы и инфляции, широко обсуждавшегося на страницах буржуазной экономической печати. Данный вопрос приобрел особое значение в связи с резким обострением во второй половине 70-х — первой половине 80-х годов XX в. антагонистических противоречий капитализма. Продолжительное время связь этих показателей, каждый из которых отражает внутреннюю дестабилизацию капиталистического способа производства, углубление его общего кризиса, рассматривалась на основе так называемой кривой Филлипса, характеризующей обратную зависимость между инфляцией и безработицей. Концепция английского экономиста Э. Филлипса, изложенная впервые в английском журнале «Экономика» в 1958 г., всецело основывалась на кейнсианских теоретических постулатах экономического анализа. В последующие годы эта концепция, прочно обосновавшись не только в научной, но и учебной литературе, в разных модификациях широко использовалась в теоретических работах, определявших характер экономической политики буржуазных государств. Считалось, что альтернативной целью экономической политики буржуазного государства должна выступать ориентация на достижение «полной занятости». Несмотря на то что за этим скрывалось стремление идеологов буржуазии обеспечить наиболее выгодные условия функционирования капитала, осуществление политики «полной занятости» рассматривалось в качестве непосредственной цели государственно-монополистического регулирования на протяжении длительного периода после окончания второй мировой войны.